Крушение последних казачьих надежд

КРУШЕНИЕ ПОСЛЕДНИХ КАЗАЧЬИХ НАДЕЖД

Крушение последних казачьих надежд

…Забыть ли, как на снегу сбитом

В последний раз рубил казак,

Как под размашистым копытом

Звенел промёрзлый солончак

Н.Н. Туроверов. “Перекоп”.

В этой статье я использую историко-литературное расследование А.Ф. Розова, эмигранта и сына эмигрантов первой волны из России, проживающего в Чехии. А поскольку он является внуком генерала Анатолия Киприяновича Кельчевского, то его расследование и было посвящено своему деду, которое он опубликовал в написанной им книге “Русское рваное время”. Она была издана в Праге в 2010 году. Поскольку отрывок про своего деда Анатолий Фёдорович прислал мне сам в своё время, я посчитал возможным использовать его в настоящей статье.

По оценке генерала А.К. Кельчевского, части красного командира Б.М. Думенко, происходившего из семьи иногороднего жителя Области Войска Донского, бедного крестьянина-украинца, с 1917 года получившего в царской армии чин вахмистра, были “настоящей русской армией”, а их командир “народный самородок” внёс много нового в тактику конного боя. Самоотверженно борясь за советскую власть и лично сформировав из иногородних крестьян и бедных казаков не одну конную часть, Думенко при этом негативно оценивал политику Л.Д. Троцкого и всего военного ведомства по насаждению в Красной армии жёсткого контроля комиссаров над командирами, считая, что контролировать следует только бывших офицеров. Сам он неоднократно публично критиковал тех комиссаров, которые, по его выражению, “только сидят в тылу и пишут приказы”, и требовал от них быть на позиции.

В феврале 1919 года новоизбранный (после отставки П.Н. Краснова) атаман Войска Донского Африкан Богаевский ходатайствует перед Деникиным о назначении генерала Сидорина командующим, а генерала Кельчевского начальником штаба Донской армии. Как впоследствии напишет в своих воспоминаниях Деникин, «первого, очевидно, по соображениям политическим (видный член оппозиции), второго – по военным. Так как военные позиции и опыт Кельчевского компенсировали отсутствие командного стажа у Сидорина, я согласился и на эти назначения».

«Ни одна боевая операция не прогремела так звучно в белом стане, как знаменитый набег Мамантова на внутренние области России (с 10 августа по 19 сентября 1919 года). О нём много говорили и в красном стане, по которому полтора месяца бесстрашно разгуливал усатый генерал с корпусом донцов, – пишет в книге „Русская Вандея“ И. Калинин. – План этой экспедиции разрабатывался начальником штаба Донской армии генерал-лейтенантом А.К. Кельчевским».

Казачьи войска нередко отказывались подчиняться главнокомандующему. Деникин жаловался барону Врангелю, говоря о нежелании донского командования сообразовывать свои действия с общим положением, об “интригах в Новочеркасске”, виновником последних “он называл генерала Кельчевского”, упомянув о том, “что вследствие создавшейся обстановки, он вынужден был сосредоточить на Манычском фронте значительное число сил”…

Чем было вызвано такое поведение генерала Кельчевского? Сомнениями. Чем дальше, тем больше они его одолевают. Позже, вспоминая о нём, напишут: «Встав на сторону белой идеи… ему вскоре пришлось познать истинную её цену. Вся она оказалась сотканной из мелких, ничтожных самолюбий и честолюбий. Его солдатски честной натуре было тяжело и оскорбительно видеть грязную наготу его мечты. Начались первые сомнения и колебания». Появились первые “принципиальные враги”.

Кубань в это время уже ни в каком отношении не признавала над собой власти правительства Деникина. Кубань отвергла все проекты объединения с русским белым командованием. В попытке покончить с самостийностью Кубани, белые отважились на ноябрьский 1919 года переворот, повесив члена Рады А.И. Кулабухова, насильно изменили Конституцию Кубани, уничтожили Законодательную Раду, уничтожили Закон “О Кубанской армии”, лишили прав кубанскую заграничную делегацию.

Антон Иванович Деникин – генерал-лейтенант, основатель Добровольческой белой армии.
Антон Иванович Деникин (4.12.1872–7.8.1947) – генерал-лейтенант, основатель Добровольческой Белой армии.

«Но судьба судила иначе, – признаёт генерал Деникин, – дезертирство кубанцев приняло массовый характер. За Дон, домой потекли довольно внушительного состава полки, на хороших конях». Кубанцы не хотели уже дальше воевать под знамёнами Деникина. Множество фактов из жизни Кубани за последний месяц 1919 года убедительно говорят о том, что Кубань, наученная горьким двухлетним опытом, не только отвергла сотрудничество с русскими контрреволюционными силами, возглавлявшимися генералом Деникиным, но ненавидела вообще всё то, что носило печать деникинщины. Кубанское казачество кипело гневом и к тем казакам, кто поддерживал Деникина. Если бы белое командование “единой и неделимой” пошло тогда на уступки практически сформированным Казачьим Республикам Юга России, победа была бы за ними. Этот факт общеизвестен.

Политологи-аналитики тех лет по свежим следам событий писали: «Вся злоба дня сводилась к вопросам: как долго будет длиться агония, куда бежать, что делать. На эти вопросы никто не мог дать ответа. Не могло ответить на эти вопросы и уже сформировавшееся в Новороссийске “Южнорусское правительство”». Правительство это было создано после того, как 4 января 1920 года указом адмирала А.В. Колчака А.И. Деникин стал Верховным правителем России. В качестве военного и морского министра в состав этого, одного из многочисленных создаваемых тогда в России правительств, вошёл генерал Кельчевский.

Оставаясь начальником штаба Донской армии, Анатолий Киприянович решил, хорошо зная российский менталитет, поинтересоваться, что собой представляет по количеству подчинённое ему военное министерство в Новороссийске. В январе 1920 года он телеграммой потребовал списки служащих отдела военного министерства. Результат оказался ошеломляющим – штат министерства насчитывал свыше 1.800 человек. В ответ на это генералом Кельчевским была послана телеграмма своему заместителю о немедленном сокращении штата до минимума, причём сделана ссылка, что такой состав военного министерства превышает боевой состав любой дивизии. Вот они где были, знаменитые “корнеты, наливавшие вино”. Если в военном министерстве было столько захребетников-чинуш, можно себе представить, сколько их огребало солидное жалованье во всех прочих министерствах, коих там было целых девять.

В то же время и у противника не было всё однозначно. Зависть, порождающая интриги, борьбу за власть, кипела и в стане красных. В своей книге А.К. Кельчевский пишет: «Красные, испытав на себе могучие удары донской и кубанской конницы в Гражданской войне и взяв с нас пример, приняли целый ряд до жестокости решительных мер, чтобы образовать у себя конные массы… у них ярко выделились фамилии двух крупных по таланту кавалерийских начальников – вахмистра Думенко и рядового Будённого».

Кстати, именно Думенко был создателем 1-й конной армии красных, а не Будённый, как потом незаслуженно переадресовали авторство советские пропагандисты. Каковы же были взаимоотношения Думенко и Будённого?

Семен Михайлович Буденный (25.04.1883 - 26.10.1973) - кавалер Георгиевского креста всех степеней
Семён Михайлович Будённый (25.04.1883 — 26.10.1973) — кавалер Георгиевского креста всех степеней

С.М. Будённый в своих воспоминаниях пишет: «Отступление они объясняли бездарностью Думенки… Думенко с помощью своих сторонников под покровом ночи бежал в станицу Платовскую… В то время, будучи заместителем командира кавбригады, я мог ставить вопрос об организации кавалерийских соединений только через своих непосредственных начальников – Думенку и Шевкопляса. Но эти люди, занимавшие значительные командные посты, не только не содействовали, но в меру своих сил препятствовали развитию кавалерии… Мы обратились к командующему фронтом с просьбой подчинить в оперативном отношении корпус Думенки Конармии… Думенко уехал тогда обиженный на нас и теперь упорно отказывался взаимодействовать с Конармией…

…Штаб Думенки укомплектован бывшими офицерами, или взятыми в плен, или присланными из главного штаба Красной армии; и упорно идёт слух, что Думенко намерен увести корпус к белым и ждёт для этого подходящего момента. Решив немедленно арестовать Думенку, мы поехали утром в его штаб, расположенный в хуторе Верхне-Солёном, взяв с собой 50 конармейцев и две тачанки.

К сожалению, Думенку мы не нашли. Он был где-то в пути на станицу Константиновскую, куда переезжает его штаб. Вернувшись к себе, мы послали Реввоенсовету фронта донесение о предательстве в корпусе Думенки. Дальнейшие события не позволили нам до конца разобраться в этом деле».

На этом какие-либо воспоминания в книге Будённого о Думенко заканчиваются. Не правда ли, любопытные отзывы “талантливого ученика о своём учителе?

Анатолий Киприянович искал выход из создавшегося сложного положения. Вот что об этом пишет Николай Росс, повествующий о пребывании Врангеля в Крыму: «Генерал Сидорин и его начальник штаба генерал Кельчевский вели политическую линию, далёкую от идей Врангеля: они хотели своими собственными силами идти освобождать Дон… Они восхваляли Февральскую революцию, предлагали создание Казачьего Государства, состоящего из областей Донского, Кубанского и Терского Войск».

Авторитет Анатолия Киприяновича в Белой армии был настолько высок, что представители постоянно интригующих между собой кубанского и донского казачества сошлись во мнении и сделали ему, человеку, в прошлом не имевшему никакого отношения к казачеству, неожиданное предложение: «Когда Деникин уехал в Новороссийск, во дворце кубанского атамана произошло совещание, где указывалось, что обстановка требует объединения Донской и Кубанской армий. Хорошо бы, если бы начальник штаба Донской армии генерал Кельчевский вступил в общее командование объединённой армией».

Утверждают, что это предложение генерал отверг, потому что не хотел усугублять раскол, который и так был в войсках, подчинённых Деникину. Отверг он и предложение заменить Деникина на посту Верховного правителя России, в первую очередь мотивируя это тем, что он человек сугубо военный и заниматься политикой не его дело. Кроме того, Анатолий Киприянович был весьма невысокого мнения о генералитете Добровольческой армии, которым бы предстояло командовать.

Главной же причиной отказа от предложенных престижных постов было то, что у Анатолия Киприяновича уже сложился свой план дальнейших действий. Вот как об этом свидетельствует “Белый Архив.

«Донцы и, в частности, Кельчевский были не в фаворе у Добровольческой армии. Отношения у них были до того рогатые, что Донская армия не исполняла приказаний главнокомандующего. Среди донцов начался раскол… Кельчевский будто бы всё это взвесил, такой финал борьбы не казался ему невероятным, и он задумал произвести маленькую оперативную комбинацию, результатом которой должно было быть окружение Донской армии и сдача её в плен».

генерал-майор Голубинцев Александр Васильевич
генерал-майор Голубинцев Александр Васильевич

О наличии заговора и “своей стратегии” в командовании Донской армии косвенно свидетельствует в своих воспоминаниях белый казачий военачальник генерал-майор Голубинцев. В воспоминаниях “Русская Вандея”, изданных им в эмиграции, он писал о весне 1920 года:

«4-го марта, около 10 часов утра, бригада подходила к Екатеринодару. Проходя мимо аэродрома, я удивился спокойствию и беспечности лётчиков: на аэродроме стояло много машин как бы в ожидании, чтобы их захватили большевики. […] Учитывая такие поразительные факты небрежности или легкомыслия, невольно зарождается мысль о злом умысле, последующее ещё более убеждает в этом. Весь этот хаос и неудачи нельзя приписывать только инертности, небрежности или глупости.

Будем надеяться, что будущий историк прольёт свет на все эти обстоятельства. […] Почему район за Кубанью не был подготовлен для обороны? Почему своевременно не были поправлены мосты и переправы? Почему систематически оставлялись красным интендантские и муниционные склады? Почему аэропланы были брошены у Екатеринодара? Почему мотали без цели и пользы всю конницу, вместо того, чтобы оставить на фронте лишь арьергарды?

генерал-майор Голубинцев - Русская Вандея
Мемуары генерал-майора Голубинцева «Русская Вандея»

Казалось бы, что если решено было отойти за Кубань, не ввязываясь с противником в бой по той или иной причине (а что это было так, доказывают факты, ибо не было сделано ни одной серьёзной попытки к сопротивлению), то почему бы не послать заблаговременно в тыловой район однудве бригады с задачей очистить и эвакуировать тыл […]. Всё это было возможно, времени было достаточно, тем более, что шедшие за нами красные особой активности не проявляли, даже инициатива была в наших руках. Об этом говорили, это было мнение почти всех старших начальников, но командующий Донской армией думал, по-видимому, иначе. […]

В последние дни нашего отхода донская конница без боя была приведена в состояние почти полной небоеспособности. […]

Кто виноват в этом погроме? Этот вопрос даже не поднимался, хотя виновники всем известны. Неуменье, неопытность, некомпетентность не могут служить оправданием, ибо командовал армией не дилетант, не присяжный поверенный, а офицер Генерального штаба».

Трудно сегодня установить, почему всё же не удалось Кельчевскому осуществить свою “оперативную комбинацию. Было ли это следствием предательства или из-за того, что в марте-апреле 1920 года разочаровавшиеся в перспективах дальнейшей борьбы казачьи части сами стали сдаваться в плен? Теперь это трудно узнать…

В марте 1920 года к Новороссийску отступало до 40 тысяч строевых казаков, с добровольцами – 50 тысяч. Этой армии, вооружённой артиллерией, бронепоездами и средствами стрелковой обороны вполне хватило бы для долговременной защиты небольшого, окружённого горами Новороссийского плацдарма. Нужно было только толковое руководство. А его не оказалось. Полковник Яцевич доносил командующему Донской армии: «Поспешная постыдная погрузка 13 марта не вызывалась реальной обстановкой на фронте, которая мне, как отходившему последним, была очевидна. Никаких значительных сил “не наступало”».

Соблюдение частных выгод Добровольческого корпуса в ущерб интересам казачьим при эвакуации из Новороссийска в Крым, в ущерб даже интересам дальнейшей борьбы, предали в руки большевиков десятки тысяч казаков и калмыков. Во время Белого движения в Донскую армию входило почти всё мужское казачье население, способное носить оружие. Армия эта отошла до самого моря. Большинство казаков, брошенное союзниками-белыми на произвол судьбы, не попало на пароходы для дальнейшего отхода. Вместе с армией были больные, раненые, бежавшие от большевиков казачьи семьи. Многие из них были захвачены в плен. Затем кого-то расстреляли, кого-то замучили в застенках ЧК, многих посадили за проволоку умирать на голодном пайке, а самых счастливых тут же мобилизовали, поставили в свои ряды и отправили на польский фронт “оборонять Родину” – такую же единую и неделимую, но теперь не “белую”, а “красную”.

Интересна судьба этих казаков-счастливцев. Из них была сформирована 4-я дивизия в Конной армии Будённого. Но, придя на фронт, эта дивизия самостоятельно бросилась догонять отступающих от Киева поляков, но не с целью их преследования, а для того, чтобы перейти на их сторону. Проделав форсированным маршем 70 километров, дивизия, наконец, оказалась среди них, была принята, но обезоружена. Однако, “правоверные” будённовцы шли по их следам, напали на расположение безоружных “изменников” и многих казаков захватили в плен. Из спасшихся остатков была затем организована отдельная конная бригада под командой есаула А.И. Сальникова, при начальнике штаба сотнике И.И. Протопопове. Бригада эта принимала участие в боях против красных “русов” и способствовала их поражению под Варшавой. Кроме этой бригады из казачьих частей в польском войске были: бригада есаула Яковлева (3 полка), полк Духопельникова и более позднего формирования дивизия генерала Трусова (4 полка). Все они сформированы из казаков, перешедших на сторону Польши.

Конная армия Буденного

*  *  *

Остатки армии были из Новороссийска переведены в Евпаторию и переформированы в корпус. Потеряв вооружение, лошадей, покинув родные станицы, казаки открыто говорили о бесцельности дальнейшей борьбы. Орган Донского корпуса “Донской Вестник, обсуждая положение казаков, озвучил несколько смелых выводов о необходимости найти мирный путь сожительства с советской властью.

4 апреля 1920 года Деникин объявил своим преемником Врангеля и отправился на английском эсминце в Константинополь.

Сопоставим цитаты из работ очевидцев Гражданской войны: «Думенко арестован за попытку мятежа. Будённый высказывает предположение, что Думенко намерен увести корпус к белым…» – «Кельчевский задумал комбинацию, результатом которой должно было быть окружение Донской армии и сдача её в плен красным…». Полковник Раснянский докладывает Деникину: «Часть деятелей донского Круга вынашивает планы предать вас и за ваш счёт выторговать у большевиков право на отделение от России».

Так кто же кому должен был сдаться?! Загадка? Не совсем. Ведь если Думенко со своими “красными казаками” (а почти вся кавалерия красных состояла именно из бедных казаков) поднимает мятеж против Советов и ему сдаётся Донская армия, то происходит их объединение и…

Петр Николаевич Врангель (15.08.1878 - 25.04.1928)
Пётр Николаевич Врангель (15.08.1878 — 25.04.1928) — Русский военачальник, участник Русско-японской и Первой Мировой войн, один из главных руководителей Белого движения в годы Гражданской войны. Главнокомандующий Русской армии в Крыму и Польше. Генерального штаба генерал-лейтенант

Почитаем, что пишет П.Н. Врангель: «Генерала Кельчевского я знал ещё по академии Генерального штаба, где он состоял во время прохождения мной курса курсовым штаб-офицером. Впоследствии встречался я с ним в Каменце и Черновицах. Талантливый офицер Генерального штаба, он заслуженно выдвинулся в период Великой войны…

Среди высшего командования было неблагополучно. Генерал Сидорин В.И. и генерал Кельчевский А.К., окончательно порвав с “добровольцами, вели свою самостоятельную казачью политику, ища поддержки у “демократического казачества.

…При штабе Донского корпуса издавалась газета “Донской вестник“… Оппозиция донского командования не была для меня новой, однако то, что я увидел [на страницах газеты], превосходило все мои ожидания. В ряде статей официального органа разжигалась самым недопустимым образом вражда казаков против добровольцев, восстанавливалось казачество против “генералов и сановников, проводилась мысль об отделении всего казачества от России. Я не знал, чему более удивляться, подлости ли изменнической работы лиц, стоявших во главе донцов, или наглости их открытой, ничем не прикрашиваемой работы…».

Действительно, отношения с генералом Врангелем обострились после того, как донские дивизии должны были подчиниться ему в Крыму. Старая рознь разгорелась особенно в результате нескольких статей, опубликованных в “Вестнике Донской армии. Редактором этой газеты был сотник граф А.М. дю Шайль, начальник политической части штаба Донского корпуса. Он допустил в их содержании проявление сокровенных мыслей казачьих патриотов о праве на самоопределение, о равнодушии к судьбам России: «Какое нам дело до России?! Хочет она себе коммуну – пусть себе живёт, хочет царя – пусть наслаждается, мы хотим жить так, как нам разум, совесть и дедовский обычай велит, – писала газета. – Истекли мы, казаки, кровью до последней степени… Мы ещё сможем драться с врагом по пути нашего движения в родные опустевшие станицы, но нет у нас сил для борьбы с врагом по пути к сердцу русского народа – Москве. Пусть по московскому пути идут русские люди… Помните это, наши руководители, и не перенапрягайте ваших сил».

За такие крамольные мысли газета была закрыта, её редактор обвинён в государственной измене, а генерал Сидорин и его начальник штаба генерал Кельчевский преданы суду по обвинению в попустительстве: «имея сведения о преступной деятельности обвиняемого, сотника дю Шайля, не приняли зависящих от них должных мер». Судьба командного состава Донского корпуса была предрешена. Врангель писал: «…Генерал-лейтенанту Сидорину сдать должность… Отрешаю от должности начальника штаба корпуса генерал-лейтенанта Кельчевского… Проведённое следствие обнаружило полную виновность генералов Сидорина и Кельчевского. […] Суд в Севастополе под председательством генерала В.М. Драгомирова приговорил обоих генералов к каторжным работам, каковое наказание я заменил им, во внимание к прежним боевым заслугам Донской армии, исключением со службы, с лишением мундира…».

Виновность Кельчевского и Думенко в “сепаратистских казачьих устремлениях, по утверждению их судей, была доказана и оба понесли наказание.

Заговор был. Кельчевский и Думенко готовили объединение своих армий, хотели создать единое Казачье Государство без белых и красных. И Думенко не мог не знать, что ещё по решению Круга Спасения Дона в мае 1918 года было принято решение, что иногородние, сражающиеся с оружием в руках за казачий Дон, получают статус казака. Такой, третий путь выхода казаков из Гражданской войны, не устраивал ни Ленина с Троцким, ни Врангеля, и был уничтожен на корню.

16 мая 1920 года опальные генералы на военном корабле покидают Россию. Этот день был отмечен ещё одним событием: «Прибыло сообщение о приведении в исполнение приговора над Думенко. Решено было это сообщение не давать в армейскую газету, чтобы не сыграть на руку будирующим “думенковщину элементам». Думенко был арестован вместе с шестью ближайшими помощниками по обвинению в убийстве военного комиссара и подготовке мятежа. Расстреляли его в Ростове-на-Дону.

Итак, хотя не всё тогда было озвучено по причинам политической целесообразности и белой, и красной сторонами, кое-что мы смогли понять сами и домыслить логическую цепочку событий. Правда, как уверял атаман Всевеликого Войска Донского А.П. Богаевский, у него не было и в мыслях сепаратного (со стороны Дона) мира с большевиками. Но это у него не было. Или он говорил неправду.

*  *  *

Ещё в дни штурма Перекопа, когда с пугающей очевидностью стало ясно, что Крым удержать не удастся, Врангель распорядился срочно подготовить суда в Севастополе, Феодосии, Ялте, Керчи, Евпатории. Надо отдать должное Врангелю: вывод массы беженцев из Крыма под напором частей Красной армии прошёл более организованно, чем Новороссийская эвакуация.

Вечером 13 ноября 1920 года состоялось последнее заседание Правительства Юга России. На следующий день началась погрузка на корабли гражданских и военных учреждений. Эвакуация проходила организованно и относительно спокойно. Порядок поддерживался специально организованными командами, состоящими главным образом из юнкеров и казаков. Для эвакуации были задействованы все имеющиеся в распоряжении Врангеля суда, способные пересечь море. Часть людей грузилась также на иностранные корабли – французские, английские, американские. Поэтому картины панического бегства белогвардейцев из Крыма, в частности, из Севастополя, показанные позднее советским кинематографом, имеют мало общего с реальностью. Генералу Врангелю удалось эвакуировать с полуострова около 177.000 человек (из них около 5.000 раненых и больных). Из страны было вывезено: до 15.000 казаков, 12.000 офицеров, 4-5 тысяч солдат регулярных частей, более 30.000 офицеров и чиновников тыловых частей, 10.000 юнкеров и более 100.000 гражданских лиц. Корабли Белого флота, увозившие в неизвестность многие тысячи военных и беженцев, вышли из Севастопольской бухты 14 ноября 1920 года. Этот исход Русской армии генерала Врангеля за пределы Отчизны официально принято считать временем окончания Гражданской войны на Юге России.

 

Крушение последних казачьих надежд
Картина Д. Белюкина «Белая Россия. Исход»Крушение последних казачьих надежд

 

В Крыму было всё: и грабежи, и пожары, и суета, и панические настроения. Но всё это проявлялось в гораздо меньшей степени, чем в Новороссийске и не помешало погрузиться всем, кто желал уехать. Большинство донцов и кубанцев вынуждены были нести тяжёлое бремя эмигранта. Но ещё более тяжёлым было положение значительной части казаков, оставшихся в своих родных краях. Чудовищная статистика: только в азиатской части России – от Урала до Владивостока – к 1922 году было уничтожено до полутора миллионов казаков. Это не считая Дона, Терека и Кубани! Среди них погибших на фронтах – не более трети. Одним словом, мы имеем дело с натуральным геноцидом целого этноса, по масштабам сравнимым с турецкой резнёй армян в 1915 – 1923 годах.

За пределы России, в эмиграцию, ушли, прежде всего, те, для кого не было дороги назад. Остальные же попытались приспособиться к новым условиям. Позднее, обманутые объявленной амнистией, многие казаки (донцы, кубанцы, терцы, уральцы, оренбуржцы и другие) добровольно вернулись к своим очагам, но были или расстреляны, или погибли в советских концлагерях.

Александр Дзиковицкий,

Всеказачий Общественный Центр

 

На фото в заголовке статьи: генерал А.К. Кельчевский и вахмистр Б.М. Думенко

Поделиться...
  •  
  • 16
  •  
  •  
  •  
  • 64
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •