Кавказские аланы — хоть и дальние, но родственники казачьего народа

Разглядываем казачьи основы

Сегодня мы будем говорить о такой этнической общности Кавказа, которая от позднеантичных времён сохраняла и в период Средневековья одно из самоназваний народа азов – «аланы». Однако сразу же оговоримся, что нынешнее присвоение Республикой Северная Осетия добавления к своему «бренду» соблазнительного добавления «Алания» имеет очень сомнительные основания, поскольку на такое имя имеют гораздо больше этнических, исторических и территориальных прав другие народы Северного Кавказа.

В рамках аланского объединения на Северном Кавказе (одного из трёх тогда существовавших здесь этнически сарматских, два других – это савиры на востоке и булгары на западе) во второй половине I тысячелетия наметились две взаимосвязанные линии развития: этническая консолидация и тенденция к формированию “аланской народности”. Активную и всевозрастающую роль в этом играли аборигенные племена Кавказа, говорившие на иберийско-кавказских языках.

Аланы размещались в средней части Северного Кавказа – от верховьев Терека до верховьев Кубани и Большой Лабы, где намечается их стык с горным племенем брухов. Указание Прокопия на соседство аланов с зихами (иначе чигами – одними из казачьих предков) свидетельствует и о более западном обитании аланов, возможно, до Нижнего Прикубанья. Территория оставшегося на месте догуннского аланского этноса и территория нового политического объединения “Алания” не совпадали, их границы были подвижны, политически не стабильны и менялись во времени.

Течение этнических процессов в Алании послегуннской эпохи было сложным и неоднозначным. В результате сопоставления имеющихся свидетельств, напрашивается однозначный вывод о принадлежности здешнего населения в качестве стержневого, скелетообразующего этноса, к потомкам прежних скифо-сарматов – к племенам аорсов (аланорсов, орсаланов). Но определённое воздействие на местный этногенез (при дополнительном воздействии массагетов, асиев и прочих восточноскифских этнических групп) оказали автохтонные горцы-вайнахи. Главным направлением этнического становления было взаимопроникновение и смешение разных элементов, прежде всего аланов и кавказских аборигенов. Сказанное предполагает длительный период двуязычия.

Начиная с IX – X веков наименование “асы” всё чаще появляется в письменных источниках, обычно рядом с именованием “аланы”. Постоянное соседство “асов” и “аланов” на страницах исторических хроник следует оценивать как осознание средневековыми авторами этнической близости тех и других. Получается, что аланы и асы были либо двумя близкородственными этническими общностями, почти одновременно расселившимися на Северном Кавказе и составлявшими значительную часть населения Алании, либо двумя территориальными именованиями одного и того же народа. Приблизительное распространение того и другого имени в рамках Алании таково: асы – в Западной Алании в верховьях Кубани и части нынешней Кабардино-Балкарии, аланы – в Восточной Алании, соответствующей части современных Кабардино-Балкарии, Северной Осетии и равнине Чечни и Ингушетии. Судя по названию самой страны, доминирующим слоем был аланский, сформировавшийся на основе включения в себя разных этнических элементов из аборигенной среды и их этнокультурной интеграции и ассимиляции.

Этническая неоднородность дополнялась социально-экономической многоукладностью. Основным производительным районом Алании была плодородная и обильно орошённая реками, обладающая хорошими почвами предгорная равнина. Она была наиболее обжита.

Основой экономики в горах Алании испокон веков, как и у всех кочевников, было скотоводство, базирующееся в условиях Кавказа на эксплуатации тучных высокогорных пастбищ. Но если на равнинах преобладал крупный рогатый скот и лошадь, то в горах доминировал мелкий рогатый скот, и, прежде всего, овцы. Вертикально-зональная неравномерность развития, находящаяся в тесной зависимости от естественно-географических условий, дополнялась некоторой неравномерностью социально-экономического развития западной и восточной частей Алании. Последнее находилось в связи с конкретно-историческими причинами, среди которых, прежде всего, – функционирование “Великого Шёлкового пути”, способствовавшего оседанию и накоплению богатств в руках местной социальной верхушки, и её феодализации, а также то, что Западная Алания не подверглась опустошительным вторжениям арабов и сохранила в целости свою хозяйственную базу. В то же время Восточная Алания неоднократно испытывала вражеские нашествия, о разрушительности которых ярко повествуют письменные источники, что тормозило экономическое развитие этого региона. Но вообще, зарабатывали аланы не только ведением хозяйственной деятельности или торговлей, а как могли, в том числе и традиционным для тюркских кочевников наёмничеством.

В самом начале 6 века разразилась ирано-византийская война. В этом веке персы начали усиленно укреплять наиболее доступные и стратегически опасные проходы с севера на юг Кавказа, а поводом к войне послужил отказ Византии от денежной дотации Ирану в связи с совместной борьбой против вторжений гуннов-савиров и аланов. В ходе ирано-византийских войн 6 века Алания выступала то на стороне персов, то на стороне византийцев.

По данным Фазари (писал в 772 году), примерно в середине VIII века западные аланы вслед за восточными также подпали под власть Хазарского хаканата, хотя и сохранили свою территориальную целостность. Аланский этнический элемент Кавказа вошёл в состав хазаров и занял своё место в хазарском “конгломерате народов” на раннем этапе его существования.

Северная граница Алании была наиболее неустойчивой, опасной и проницаемой, особенно на отрезке между излучинами Терека и Кубани. Падение системы Прикумских городищ открывало северным кочевникам путь в густонаселённый район Кавказских Минеральных Вод, что и происходило в действительности: в начале VIII века большая группа булгар прорвалась со Ставропольской возвышенности на юг и вышла отсюда на правый берег Верхней Кубани и в западную часть Кабардино-Балкарии (в её границах начала ХХI века). Аланское население было оттеснено, а часть булгар Хазарского хаканата расселилась по территории Алании и в самых её недрах. Западная группа аланов, живших между Кубанью и Большой Лабой, оказалась на длительное время изолированной от восточных сородичей. Переселившееся булгарское население оказалось здесь в окружение аланов и вступило с ними в длительные этнические и культурные контакты.

Внедрение массы новых тюркских кочевников вглубь Алании и этническое смешение их с аланами положило начало процессу этногенеза балкарцев и карачаевцев. (В скобках замечу, что именно эти два народа сегодня имеют наиболее обоснованное право считать себя потомками аланов на Северном Кавказе. Осетины же, которые назвали свою республику Северной Осетией-Аланией, к аланам имеют отношение лишь в одной, гораздо меньшей своей части – в народности дигоров или дигорцев).

Алания в составе Хазарского хаканата и вне его была той силой, с помощью которой хазары вышли победителями в сложной борьбе за гегемонию на Северном Кавказе. Аланское объединение и после вхождения в состав Хазарии сохранилось как самостоятельная политическая единица со своим правителем (шахом, маликом), хотя его реальная роль была сложной и не всегда одинаковой. Но всегда Алания выглядит как самостоятельный субъект политики, то выступая в союзе с Хазарией (чаще), то склоняясь на сторону Византии или Халифата. Последнее наблюдалось крайне редко, но и такие случаи бывали.

На обширной территории, получившей наименование “Алания”, жило многочисленное и неоднородное в этническом отношении население. Но и сам по себе аланский этнический массив также был неоднороден. Аланы состояли из ряда племён. В новом списке “Армянской географии” указаны ас-дигоры и собственно аланы. По более позднему свидетельству Ибн Русте (X век), аланы состояли из четырёх племён, главным из коих было племя “Д.хсас”.

Значительная роль, которую Алания играла в международных отношениях, определялась не только её военным потенциалом, но и выгодным географическим положением. По западной части территории аланов проходили торговые трассы и стратегические дороги через Кавказские перевалы, являвшиеся частью тех путей, которые контролировала Хазария. Алания была для южных империй надежным посредником в отношениях с северными кочевниками и служила барьером для их набегов. И аланы сумели в полной мере использовать преимущества своего положения. Эксплуатация одного из крупнейших международных торговых путей позволяла местной верхушке быстро обогащаться, что, в конечном счёте, вело к ускоренным (сравнительно с восточной частью Алании) темпам социально-экономического развития и форсировало становление феодальных отношений. С другой стороны, этот активно действовавший в VI – IX веках путь способствовал более быстрому проникновению технических усовершенствований и культурных достижений в Западную Аланию, чем и был исторически подготовлен её расцвет, который наблюдается позднее, в X – XII веках.

В Алании существовали проиранская и провизантийская группировки знати, поставлявшие наёмников воюющим сторонам. Впрочем, неизвестны случаи, когда бы аланские “дикие гуси” воевали друг против друга. Наёмничество было весьма доходным занятием и обеспечивало приток в страну валюты и драгоценных металлов. Поэтому аланские цари не могли и не хотели препятствовать военному промыслу. Они использовали его, строя свою политику на столкновении чужих интересов и не превращаясь в заведомых союзников Византии или Ирана. Позволив одному из соперников победить и окончательно утвердиться в Закавказье, Алания превратила бы союзника в могущественного врага, посягающего на её владения.

Примечательно, что этноним “аланы” в VII – IX веках в письменных источниках употребляется всё реже и реже, на первое место в этнонимике Северного Кавказа выходят хазары, а в восточных источниках аланы почти всегда поставлены в связь с хазарами. В данном случае мы имеем дело с отражением реального положения – временной политической зависимости аланов от хазаров. Более того, нельзя не учитывать, что хазары и аланы образовывали одно царство и были близки этнически.

В 720-е годы аланы, по-видимому, сделали попытку выйти из арабо-византийской войны, в которой они участвовали в качестве вассалов вовлечённой в неё Хазарии, которая была союзником Византии. В ответ хазары в 721 – 722 годах совершили карательный поход на Аланию.

Весной 722 года, с возобновлением военных операций, арабский полководец Джаррах направился не в Хазарию, а в Аланию, вероятно, через ущелье Дарьял. Имеются сведения о том, что “по ту сторону Беленджер” он завоевал несколько городов и крепостей и захватил большую добычу. Оттеснив хазаров, арабы обложили окрестных аланов подушной податью. Однако выход Алании из чужой войны принёс положительные для аланских крестьян плоды.

На рубеже IX – Х веков у аланов возникает раннефеодальное государство. Несмотря на непростые условия выживания в окружении сильных противников, государство аланов смогло не только сохранить самостоятельность, но и заставляло считаться с собой соседние державы. «Царство аланов было сильнее и крепче всех народов, которые жили вокруг нас», – писал хазарский автор, объясняя союз Хазарии с Аланией. Интересные данные находим у армянского автора IX века Шапуха Багратуни, который, характеризуя Аланию и оценивая её “со стороны”, пишет: «Это страна, полная всяческих благ, есть в ней много полотна и великолепных одеяний, благородных коней и стального оружия, закалённого кровью пресмыкающихся, кольчуг и благородных камений». Свидетельство Шапуха Багратуни доносит до нас восприятие Алании глазами современников-армян и, вероятно, цанаров, обитавших в горах южнее Дарьяльского ущелья. Внимание привлекает не только описание богатства Алании, но и то обстоятельство, что близкие соседи нередко посещали её. Надо думать, что торговые интересы стояли при этом не на последнем месте.

Арабские писатели характеризуют аланов IX – X веков как сильный народ, во главе которого стоит царь, носящий титул “кекаядадж”. Основой аланского войска с IX века была лёгкая кавалерия, которая на равнине могла наступать лавой, а в горах и предгорьях действовала небольшими группами. Намного большее значение, чем в прежние времена, приобрело пешее ополчение, особенно если воевать приходилось в горах. По уровню своего экономического развития и благосостояния народа Алания входила в число передовых стран Кавказа и Европы.

К концу IX века Хазария ослабла, и аланы освободились от хазарской зависимости, восстановив свой политический суверенитет. Ослабление влияния хазаров создавало благоприятные предпосылки для экономического развития Алании – закончились затрагивавшие аланов арабо-хазарские войны, прекратились даннические отношения, значительная часть степей к северу от Терека и Кубани на некоторое время перешла в руки аланов, что стимулировало скотоводство. Всё это положительным образом отразилось как на хозяйстве Алании, так и на её политической и общественной жизни.

Х век стал “золотым веком” в истории Алании, временем её наибольшего военно-политического могущества, чётко зафиксированного в исторических источниках. Разноязычные и не зависящие друг от друга авторы единодушны в своих высказываниях. Так, араб Масуди пишет: «Аланский царь выступает (в походах) с 30 тысячами всадников. Он могуществен, мужествен, очень силён и ведёт твёрдую политику среди царей», добавляя при этом, что «аланы более мощны, чем кашаки» (касоги). В еврейско-хазарском Кембриджском анониме признаётся: «Царство Аланов сильнее и крепче всех народов, которые [жили] вокруг нас». Византийский император Константин VII Багрянородный прямо указывает, что хазары боятся аланов: если властитель аланов будет препятствовать хазарам, «то длительным и глубоким миром пользуются и Херсон, и Климаты, так как хазары, страшась нападения аланов, находят небезопасным поход с войском на Херсон». Согласно Константину Багрянородному, аланскому властителю посылались грамоты с золотой печатью достоинством в два солида, и он именовался “духовным сыном императора”. Золотой печати в два солида Алания удостаивалась наряду с Русью, Болгарией, Абхазией, а в списке государств Алания занимает почётное место вслед за Арменией и Иверией и выше Абхазии, Хазарии и Руси.

И достоинство печати, и формула обращения, и место в списке государств не присваивались случайно. Всё это в Византийской империи строго регламентировалось, и положение в “табели о рангах” зависело от реального политического значения государства и отводимого ему места в византийской дипломатии. В этой связи нелишне напомнить слова Ю.А. Кулаковского о том, что «властители всех кавказских народов, как то: авазги, иверийцы, албанцы и ещё семь других, которые названы у Константина, получают “приказ” от императора, и только властитель Алании трактуется как самостоятельный государь. Отсюда мы вправе сделать заключение, что аланы в X веке представляли значительную политическую силу».

Византийская империя, несомненно, искала в лице аланов военных союзников, которые могли бы заменить ослабленную инфильтрацией иудеев Хазарию и прикрыть северо-восточный фланг империи от возможных вторжений и, кроме того, могли бы противостоять самой Хазарии, отношения с которой стали весьма неровными. Прямые указания на этот счёт содержатся в сочинении Константина Багрянородного: аланы могут закрывать дорогу к хазарским Климатам и тем самым оказывать давление на хазаров.

Одновременно аланы занимали особое место в политических расчётах хазарской дипломатии. Как отмечал Ю.Д. Бруцкус, «дружба хазаров с аланами […] составляла главную основу хазарской дипломатии» как в царствование Вениамина, так и в царствование Аарона.

Столь быстрое возвышение Алании, до конца IX века незаметной на политических горизонтах, можно объяснить не только освобождением от хазарской зависимости и улучшением экономического положения Алании, но и глубокими внутренними процессами, заметными средневековым авторам лишь с внешней стороны. Это был тот этап классообразования и становления феодального общества, когда тенденция развития по пути централизации оказывается основной, а на основе этой тенденции складывается государственность реннефеодального типа с институтом царской власти во главе. Могущественные аланские цари, проводящие “твёрдую политику среди царей”, располагающие организованным войском в 30 тысяч всадников (к этому надо добавить и пешее ополчение), играющие заметную роль в международной политической жизни, не могли исторически появиться ни раньше, ни позже. Они должны были появиться в условиях внутренней политической и этнической консолидации, упрочения внутриэкономических связей и федеративного объединения всех земель Алании в условиях постоянной внешней опасности. Начало процесса массовой христианизации аланов относится к первому патриаршеству Николая Мистика в 901 – 907 годах, когда к аланам были направлены первые византийские проповедники. Первое десятилетие X века и нужно считать началом реальной христианизации аланов.

Политика аланских царей не строилась на безоговорочном союзе или вечной вражде: всё зависело от интересов Алании. Аланы действовали по правилам той самой дипломатической политики, которую лишь в конце XIX века сформулировали прагматичные англичане: “У нас нет постоянных союзников, но имеются постоянные интересы”. Следуя этой дипломатической политике, в 913 году, во время гражданской войны в Хазарии, аланы оказались на стороне хазаров и даже помогли Хазарии разгромить своих единоплеменников – подонско-приазовских асов. Анонимный “Кембриджский документ” X века так повествует о бунте в Хазарии, на который византийский император подговорил печенегов, гузов и асов: «…во дни царя Вениамина поднялись все народы [на хазаров] и стеснили их [по совету] царя македонского (то есть византийского). И пришли воевать царь Асии и Тур (гузов) […] и Пайнила (печенегов) и Македона; только царь Аланов был подмогою [для хазаров, так как] часть их [тоже] соблюдала иудейский закон. Эти цари [все] воевали против страны Хазаров, а Аланский царь пошёл на их землю и нанёс им [поражение], от которого нет поправления, и ниспроверг их господь пред царём Вениамином». Время правления Вениамина приходится на начало X века, а время описанной гражданской войны – на 913 – 914 годы. Следовательно, в начале X века алано-хазарский союз был ещё в силе, а часть северокавказских аланов исповедовала иудейскую религию, несмотря на христианизацию аланов с 6 века. Интересно и другое: аланы в числе прочих врагов своих родственников-хазаров, разбивают и “царя Асии”, – то есть других своих единоплеменников. Под названием “Асия” имеется в виду племя азовских асов (степных аланов, донских бродников).

Как сообщает Масуди, хотя абхазы и имеют своего царя, но “царь аланов главенствует над ними”. Столица аланов называлась Маас. Русская летопись знает в восточной части Алании, “за рекою Тереком, на реке Севенце (то есть Сунже) ясский город, “славный” (то есть крупный, хорошо известный) Дедяков (или Тетяков)”.

По сообщению Масуди, в 932 году аланы отреклись от христианства и прогнали епископов и священников, присланных к ним византийским императором Романом Лакапином. Изгнание греко-аланского клира находится в прямой связи с неудачной для аланов войной против Хазарии в 932 году, инспирированной тем же Романом Лакапином. Тем самым хазары нанесли ощутимый удар по византийскому влиянию на аланов. Однако ослабевшая Хазария уже не была в силах осуществить свой контроль над Аланией. Разрыв с Византией был недолгим, статус-кво вскоре был восстановлен. Во всяком случае, в конце X века аланское христианство выступает как довольно сильная и влиятельная организация. Однако, относящиеся к Х веку свидетельства Ибн Русте и Гудуд ал Алэм о том, что царь аланов – христианин, а большая часть жителей его царства – язычники и поклоняются идолам, сохраняют своё значение и позже, вплоть до крушения Алании около середины XIII века.

Поход Киевской Руси 944 – 945 годов против Хазарии был первым совместным выступлением росов и кавказских аланов, свидетельствующим не только о контактах, но и о тесном их геополитическом сближении и сотрудничестве. Но поход киевского князя Святослава против Хазарии и разгром им войск аланов показал отсутствие стабильных связей между Русью и Аланией и непрочность их союзнических отношений, наметившихся в 40-х годах X века и, наверное, так и не вышедших на уровень отношений государственных.

В то же время, разгром Хазарии Святославом имел большое значение для Алании, получившей возможность более ускоренного развития. В дальнейшем Алания, как сильное суверенное государственное образование, сложилась на развалинах некогда могущественного Хазарского хаканата, от которого заимствовала авторитет и значение Хазарии в зоне степи. С падением Хазарского хаканата усиливается роль аланов и в международной политике.

При этом аланы сохранили образ жизни, бытовые и культурные традиции своих предков-кочевников древней эпохи. Тогда же начинается новая волна проникновения христианства в Аланию из Византии. Христианство на Северном Кавказе развивалось и распространялось вплоть до утверждения Золотой Орды в этих областях.

*  *  *

Итак, единственным местом, где потомки скифо-сарматского населения западной части Великой Степи смогли создать своё полноценное суверенное этническое государственное образование и продолжали отстаивать его независимость вплоть до появления татаро-монгольских завоевателей – это была Алания, расположенная в пределах Центрального Кавказа. Но само имя аланов в качестве политического наименования в период преобладания аланов на Северном Кавказе распространялось и на отдельные покорённые или зависимые от них племена. К примеру, персидский аноним X века Гудуд ал Алэм называет племенную территорию Кашак (касогов) в качестве области Страны Аланов.

Во второй половине X века на северных границах Алании вместо хазаров и булгар появились печенеги и гузы, а в середине XI века их вытеснили новые тюркские кочевники – кыпчаки. Но Алания успешно справлялась с напором степняков, поселяя часть из них на своей территории и привлекая на службу их военные отряды.

Как мы говорили выше, вторым после аланов крупным этническим пластом Алании было местное аборигенное население, жившее здесь с глубокой древности. Это был тот этнический и культурный субстрат, с которым аланы находились в состоянии теснейших и длительных контактов и который – по мере течения времени – оказывал всё возрастающее воздействие на антропологический тип, язык, культуру аланов. В нартском эпосе отношения аланов и аборигенов долгое время описывались сложными и противоречивыми, практиковались взаимные набеги, угон скота, захват людей, вооружённые стычки. Но, в то же время, эпос рисует и иную линию развития алано-кавказских отношений: экзогамные браки и постепенное сближение, в археологических материалах выражающиеся в интеграции аборигенных и аланских культурных элементов, в антропологических – в брахикранизации черепных показателей. Иными словами, узколицые и долихокранные сарматы-аланы с течением времени становятся всё более широколицыми и круглоголовыми. «За время своего пребывания на Кавказе […] аланы включили в свой состав значительный процент местного, доаланского, населения», – пишут по этому поводу антропологи В.П. Алексеев и К.X. Беслекоева. Археологически эта субстратная этническая среда представлена материальной культурой Горного Кавказа.

*  *  *

Бытовая жизнь аланского населения в X – XII веках во многом зависела как от локальных этнографических особенностей и традиций, так и от специфики окружающей среды. Она мало чем отличалась от быта предшествующего времени. В западной части Алании и в горах преобладали каменные жилые и хозяйственные постройки; в восточной части и на предгорных равнинах господствующим был турлучный (плетёный и обмазанный глиной) дом типа полуземлянки с открытым очагом и глинобитным полом. Жизнь в этих домах была скученной и неблагоустроенной, мебель – деревянная, освещение – от очага и лучины. Картина эта обычна для раннесредневекового быта не только Алании, но любой европейской страны. Антисанитария, лечение знахарями, масса суеверий и предрассудков, опутывавших сознание, вредные обычаи – всё это заметно отражалось на сравнительно невысокой продолжительности жизни. К тому же – частые войны и межродовые распри, неурожаи и падёжи скота, вызывавшие голод и болезни. Средняя продолжительность жизни поколения в эпоху средневековья – 40 лет, причём продолжительность жизни женщины была меньше, чем мужчин, что объясняется антисанитарными условиями быта. Лишь некоторые мужчины достигали возраста 50 лет и, наверное, считались стариками, занимая соответствующее почётное положение в обществе. Но наиболее высокой была детская смертность. Это ярко свидетельствуют о тяжёлой жизни, насыщенной не только внешними опасностями, но и повседневной борьбой за существование.

Говоря об отражении в фольклоре быта населения Алании, обратим внимание на такой вопрос. Употребление соли в пищу жителями Кавказа не вызывает сомнений. Но где её брали? Ответ находим в преданиях: конечной целью некоторых набегов осетинских нартов был захват соли. А соль добывали в местности Хариес, где были соляные копи. Судя по тексту, записанному в Стур Дигоре, местность Хариес находилась в Дигорском ущелье, а “ангел плоскости имел намерение похитить оттуда соль”. Скорее всего, местность Хариес – это ничто иное, как осетинское “Харасе”, иначе говоря – место проживания карачаевцев (от “кара асы”, то есть “чёрные асы”). Родственные балкарский и карачаевский народы – это основные потомки и наследники древних асов-аланов, сформировавшиеся на территории Северного и Центрального Кавказа в результате длительного (вплоть до XIII века н.э.) генетического освоения асами-аланами других этнических компонентов, которые состояли из двух групп:

  1. Потомков местного европеоидного автохтонного населения IV – I тысячелетий до Р.Х. (племена Кобанской культуры), которое с 7 до 4-3 веков до Р.Х., на позднем этапе развития своей культуры, находилось под сильным влиянием скифской цивилизации.
  2. Родственных аланам народов из числа тюркоязычных булгар и кыпчаков.

Кавказские аланы, занимавшие территорию приблизительно от верховьев Кубани на западе до Дарьяльского прохода на востоке, в этническом отношении чётко отделяются как от адыгов на западе, так и от вайнахов на востоке. Аланы, как показывают исследования последнего времени, были тюрками, а не ираноязычными племенами, как утверждалось долгое время. Столица средневековой Алании – Магас (городище Нижний Архыз) – находилась гораздо западнее обеих нынешних Осетий. Этимология названия аланской столицы Магас окончательно не выяснена. Немецкий учёный Йозеф Маркварт попытался название города Магас (вариант – Маас) связать с названием главного аланского племени д.хсас (по Ибн Русте), так как в обоих случаях мы имеем этнический формант “ас”. Мысль Маркварта заслуживает внимания хотя бы потому, что главный город Алании должен был, логически, находиться на территории главного и политически доминирующего ас-аланского племени, из среды которого происходил и сам царь аланов. Таким племенем было племя рухс-ас.

Интенсивный приток в верхнекубанскую Аланию степного кыпчакского населения в домонгольское время заметно изменил здесь демографическую картину – происходит вытеснение и сокращение аланского населения, хотя остатки его сохраняются и в XIII – XIV веках.

*  *  *

В X – XII веках завершается процесс сложения доминирующего карачаево-балкарского (в первооснове аланского) народа в составе государства Алания.

На верхушке аланской социальной пирамиды находится феодальная элита, формировавшаяся из старой родоплеменной знати и военных вождей-алдаров и опиравшаяся на хорошо вооружённые конные дружины профессиональных воинов. Господствующая феодальная верхушка была наиболее заметна средневековым авторам, писавшим об Алании и аланах. Аланский царь носит наследственный (общий для всех царей) титул керкундедж – вероятно, хазарского происхождения, имеет свою столицу Магас и владеет загородными резиденциями – замками и “местами отдохновения”. Он – крупнейший аланский феодал. Одним из наиболее крупных аланских царей был Дорголель Великий. Дорголель имел широкие династические связи, характеризующие его политическое значение в международных делах XI века: сестра Борена была замужем за грузинским царём Багратом IV, а византийский император Михаил Дука был женат на дочери Баграта IV и Борены – Марии, которую Зонара называет “Марией из аланов”, а Анна Комнин – “Марией Аланской”.

В X – XI веках власть аланских царей распространялась на всю территорию Алании от её западных границ до восточных. Оценивая внутреннее положение Алании, стоит обратить внимание на то, что в походе на Арран Дорголель одинаково свободно пользуется как Дарьяльским проходом, так и перевалами в районе верховьев Кубани. В этом можно видеть косвенное свидетельство известной политической монолитности Алании во второй половине XI века и наличия в ней института сильной царской власти.

Для феодализма характерно натуральное хозяйство – основные продукты, орудия труда и всё необходимое для жизни производится на месте. Аланские города вплоть до татаро-монгольского нашествия оставались полуаграрными и сохранившими прочные связи с сельским хозяйством. Поэтому каждая из областей Алании могла обойтись собственными хозяйственными ресурсами. Длительное сохранение этого полуаграрного характера аланских городов-эмбрионов следует связывать с затянувшимся сохранением институтов патриархально-родовых отношений в Алании, хотя в разных местах и в зависимости от конкретных условий процесс развития городов протекал различно. Торговый обмен между разными частями страны не касался предметов первой необходимости.

В то же время, аланская государственность была неразвитой, типичной для многих раннефеодальных обществ, когда элементы догосударственной системы управления (старая родоплеменная знать, народное собрание, адаты и так далее) переплетались с элементами государства. Это было племенное объединение с чертами государственности. Отсутствие разветвлённого государственного аппарата, при наличии феодальных дружин, своей монетной системы, общегосударственной письменности свидетельствует о “варварском” характере этого политического образования. Многоукладность, экономическая и этноплеменная пестрота не были преодолены и в период наибольшего подъёма Алании.

В XII веке в Алании окончательно утвердилась собственность феодалов на землю и зависимость от них значительной массы крестьян. Правители областей – князья и алдары – сосредоточили в своих руках управление народом, имели собственные воинские подразделения. Усилившись, они перестали нуждаться в поддержке царя и не желали делиться с ним своими доходами и властью. Социальная структура в Алании, таким образом, кардинально отличалась не только от той, что сложилась у буртасов (бродников) на Дону, но даже и от той, что формировалась у черкасов (чёрных клобуков) при Днепре. Скорее, она явилась закономерным итогом развития прежнего скифского общества, неизбежно должного придти к формированию феодального государства.

*  *  *

Конец XII – начало XIII веков ознаменованы резким упадком централизованной власти Алании. Феодалы погрязли в междоусобицах. Экономические связи были недостаточны для того, чтобы удержать страну от распада. Это не замедлило также отразиться на состоянии и дальнейших судьбах христианства в Алании. Кочевники-кыпчаки, никем не сдерживаемые, расселялись по аланской равнине. Под их напором, особенно сильным в западной части страны, аланское население постепенно отходило к горам. Очевидно, с ослаблением Алании и потерей части восточных областей, отторгнутых кыпчаками, можно связать и сообщение Йакута (первая треть XIII в.) о том, что у аланов нет известного большого города. Наиболее яркий и полный источник, характеризующий положение дел в первой половине XIII века, – так называемое “Аланское послание” епископа Феодора. Феодор был отправлен к аланам патриархом Германом II в январе 1223 года.

К началу XIII века между кыпчаками и аланами установились вполне спокойные отношения и, судя по всему, даже союзные. Дружественные отношения аланов и кыпчаков были стабилизирующим фактором в политической жизни Северного Кавказа к концу XII – началу XIII веков.

Политический распад государственного объединения, усиление феодалов на местах привели к тому, что центральная власть в стране стала фикцией, ослабли и без того непрочные экономические связи между различными районами Алании, оказался разрушенным наметившийся процесс этнической консолидации племён и сложения аланской феодальной народности. Страна была раздираема междоусобицами, помноженными на пережитки патриархально-родовых отношений. Ко времени татаро-монгольского нашествия Алания распалась на ряд более или менее крупных феодальных владений, враждующих между собой. Всё это, вызванное далеко зашедшей феодализацией, облегчило татаро-монголам завоевание Алании и обусловило её катастрофу.

В условиях раздроблённости некоторые аланские княжеские династии сумели укрепить свою власть и приумножить владения. Это удалось, например, алдарскому роду Бибылта, происходившему из младшей ветви царского дома. Их предки, проиграв борьбу за аланский престол, были высланы на юг страны. Поселившись в верховьях реки Ксани, Бибылта распространили свою власть на всё Ксанское ущелье. Чтобы закрепить новые приобретения и попытаться завоевать соседние туальские (или тауласские, иначе горных асов) районы южной Алании, они перешли под покровительство грузинских царей и получили от них наследственную должность эристава (областного правителя-наместника). Так в период ослабления аланских царей начался переход части алдаров на службу чужим государям. Раздробление страны, а затем и грозные события XIII – XIV веков эта группа высшей аристократии использовала для сохранения власти и приобретения новых богатств, должностей и титулов.

Относительный мир на Кавказе был нарушен пришедшими издалека воинственными племенами татаро-монголов. В 1220 году, после разгрома Хорезма, Чингиз-хан отправил в глубокий разведывательный рейд 30-тысячный экспедиционный корпус под командованием испытанных полководцев Джебе-нойона и Субэдэй-багатура. Корпус Джебе и Субэдэя прошёл Северный Иран и вторгся в Закавказье.

Слово Ибн ал-Асиру: «Перебравшись через Ширванское ущелье, татары двинулись по этим областям, в которых много народов, в том числе аланы, лезгины и [разные] тюркские племена. Они ограбили и перебили много лезгин, которые были [отчасти] мусульмане и [отчасти] неверные. Нападая на жителей этой страны, мимо которых проходили, они прибыли к аланам, народу многочисленному, к которому уже дошло известие о них. Они (аланы) употребили всё своё старание, собрали у себя толпу кыпчаков и сразились с ними (татарами). Ни одна из обеих сторон не одержала верха над другою. Тогда татары послали к кыпчакам сказать: “Мы и вы одного рода, а эти аланы не из ваших, так что вам нечего помогать им; вера ваша не похожа на их веру; и мы обещаем вам, что не нападем на вас, а принесём вам денег и одежд, сколько хотите; оставьте нас с ними”.

Уладилось дело между ними на деньгах, которые они принесут, на одеждах и прочем; они (татары) действительно принесли им то, что было выговорено, и кыпчаки оставили их (аланов). Тогда татары напали на аланов, произвели между ними избиение, бесчинствовали, грабили, забрали пленных и пошли на кыпчаков, которые спокойно разошлись на основании мира, заключённого между ними, и узнали о них только тогда, когда те нагрянули на них и вторглись в землю их».

Эти события относятся к 1222 году. Как видим, первое столкновение аланов с монголами было для аланов неудачным. Аланы Северного Кавказа стали одним из первых европейских народов, столкнувшимся с татаро-монголами буквально на пороге Европы и оказавшим им сопротивление. Нельзя не обратить внимание на то, что пока аланы и кыпчаки действовали совместно, татаро-монголы не смогли их одолеть. Подкуп кыпчаков, игра монголов на чувстве этнического родства (“мы и вы одного рода”) и на религиозных чувствах (“вера ваша не похожа на их веру”) сделали своё дело – кыпчаки вероломно оставили своих союзников одних, и те потерпели первое поражение от новоявленных завоевателей.

Главный кыпчакский хан Юрий Кончакович вскоре раскаялся в своей доверчивости к пришельцам и в предательстве союзников. Он хотел бежать в степи, но татары убили его и с ним другого хана Данила Кобяковича. Татары гнались за кыпчаками до самого Азовского моря и в короткое время подчинили своей власти все народы от Дона до Кавказа: аланов-асов, касогов-черкасов, чигов, гетов, абхазов и других. Но поражение аланов ещё не означало окончательного покорения их татаро-монголами, хотя для народов Кавказа началась самая драматическая эпоха их средневековой истории, связанная с целой серией нашествий завоевателей. Но пока татаро-монгольский экспедиционный корпус, проведя разведку боем в западных землях, ушёл в Монголию.

*  *  *

О жизни в Алании накануне следующего татаро-монгольского вторжения свидетельствует венгерский монах-доминиканец Юлиан. Его спутники не нашли здесь попутчиков «из-за боязни татар, которые, по слухам, были близко». Юлиан писал об Алании того времени: «Сколько местечек, столько и князей, из которых никто не считает себя подчинённым другому. Здесь постоянная война князя с князем, местечка с местечком». По словам Юлиана, «во время пахоты все люди одного селения отправляются вооружёнными на поле, вместе косят на смежных участках и вообще, выходя за пределы своего селения для рубки дров или какой бы то ни было работы, всегда идут вместе и вооружёнными».

Юлиан также сообщает, что в Алании жители представляют “смесь христиан и язычников”, но в то же время с большим почтением относятся к кресту, с которым можно безопасно ходить, несмотря на усобицы и распри. Интересно отметить, что сходное почитание креста вплоть до XX века сохранилось в этнографическом быту адыгов и абхазов.

Таким образом, Юлиан свидетельствует о том же, что наблюдал и с такой экспрессией описал чуть раньше епископ Феодор: часть аланов – христиане, но большая часть язычники. Можно предполагать, что в связи с феодальной раздроблённостью и упадком христианства активизировались и оживились племенные и родовые языческие культы, начался процесс регенерации язычества.

Примечание. Хотя мы и говорили об аланах, как главном осколке прежнего скифского мира на Кавказе и потому считаем их боковыми родственниками казаков (по аналогии с семьёй – троюродными или двоюродными братьями), однако на одних аланах не заканчивается присутствие скифского элемента на Кавказе. Есть и более отдалённые по родству “кузены”. Достаточно посмотреть на южную сторону Кавказа, чтобы убедиться в этом. Здесь обустроилась другая часть потомков народа аз – будущие азербайджанцы, выросшие из саков (то есть восточных скифов) исторической области Сакасены, известной по письменным свидетельствам ещё в I тысячелетии до Р.Х. Термин “азери” – является калькой “ас-кижи” и “ас-гузов”, в соответствии с параллельной тюркской традицией наименования племён: “ас-эри” – это “ас-люди”.

Исторически южная группа скифов-ашгузай поселились в большой предгорной долине на юге Кавказа. Их земля получила название Сакасена (Сакастан, Сестан, Сейстан и тому подобное). С тех пор они там и живут, сохраняя свой этноним “азери” в течение двух с половиной тысячелетий, так они были известны всем их соседям, в том числе парфянам, персам и арабам.

Александр Дзиковицкий

Поделиться...
  •  
  • 4
  • 5
  •  
  •  
  • 25
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •