Кубанцы в борьбе за Казачье Государство

Казачий трагический век

Нас было мало, слишком мало.

От вражьих толп темнела даль…

Н.Н. Туроверов. “Перекоп”.

 

В 1991 году Советский Союз распадался на новые суверенные и автономные национально-государственные образования. Тогда о своём праве на государственность или расширение прав прежних национально-государственных образований вспомнили не только чеченцы, ингуши, татары, карелы, якуты, но и казаки. Наряду с донским казачьим государственным образованием на территории Средней и Верхней Кубани в ноябре 1991 года были провозглашены в качестве субъектов РСФСР Армавирская Казачья Республика и Верхне-Кубанская Казачья Республика. Было ли это неким невиданным в истории изобретением? Нет! Кубанскую государственность казаки-энтузиасты уже создавали после распада Российской империи, но тогда, после двух лет борьбы, большевикам удалось подавить их национально-освободительное движение. Расскажем, как это случилось.

Как известно, казаки-кубанцы представляют собой в этническом отношении совокупность двух казачьих субэтносов – днепровских казаков (черноморцев), переселённых императрицей Екатериной II из Малороссии на берега Кубани, и донских казаков (линейцев), подселявшихся впоследствии для усиления Кубанского Войска. Тон в местной жизни, естественно, задавали старожилы, довольно высокомерно поглядывавшие на новопоселенцев. А поскольку они помнили о своём происхождении, то, вероятно, это и явилось причиной того, что следующей после днепровцев казачьей общностью, попытавшейся в период развала Российской империи создать свою государственность, стала именно Кубань, ориентировавшаяся на пример своей прародины. И более того, Кубань даже намеревалась составить с государством днепровских казаков – Украинской Народной Республикой – общую федерацию.

Таким образом, черноморцы, более сильные экономически и политически, стояли на федералистских либо сепаратистских проукраинских позициях. Линейцы же, в большинстве, представляли ориентированных на “единую и неделимую Россию”. Кроме того, линейцы имели поддержку со стороны Вооружённых Сил Юга России (генерала Деникина) и значительной части кубанского офицерства. Политическая борьба этих сил продолжалась всё время существования Кубанской Республики, вследствие чего за два года сменилось 3 кубанских войсковых атамана и 5 председателей Кубанского правительства. При этом составы правительства сменялись 9 раз.

*  *  *

На Кубани первое казачье Войсковое правительство было создано в апреле 1917 года из членов Временного Кубанского областного исполнительного комитета (структура, подконтрольная Временному правительству) и членов Кубанской войсковой Рады (общественная организация, выросшая из Съезда уполномоченных представителей населённых пунктов Кубанской Области, прошедшего в апреле).

Второй съезд Кубанской войсковой Рады, проходивший 24 сентября – 12 октября 1917 года, образовал из своего состава Законодательную Раду и принял “Временные основные положения о высших органах власти в Кубанском Крае” (7 октября), дававшие привилегии казакам, горцам и коренным крестьянам относительно “понаехавших тут” рабочих и иногородних. До большевистского переворота активной частью казачества на Кубани проводился курс на создание сословной Казачьей Республики.

После победы большевиков в Петрограде, о принятии на себя всей полноты власти на территории Кубани объявили атаман Кубанского казачьего Войска А.П. Филимонов (избранный 12 октября 1917 года) и Временное Кубанское Войсковое правительство. 26 октября на территории Области было объявлено военное положение, запрещено проведение митингов и собраний. В столице Кубани Екатеринодаре по распоряжению Войскового правительства были заняты почта и телеграф, распускались местные Советы, проводились аресты советских активистов. 2 ноября большевики в Области перешли на нелегальное положение.

С 1 по 11 ноября 1917 года в Екатеринодаре проходила 1-я сессия Кубанской Законодательной Рады. Рада сформировала вместо прежнего Войскового правительства Кубанское Краевое правительство, заявившее о представлении интересов всего населения Края, а не только казаков, горцев и коренных крестьян. Его возглавил Л.Л. Быч.

В декабре на территорию Кубанской Области стали возвращаться с фронта казачьи части, при этом Краевое правительство возлагало на них надежду как на будущую военную опору своей власти. Однако, согласно утверждениям, встречающимся в кубанской печати того периода, «ни одна воинская часть, вернувшаяся с фронта, не подчинилась правительству». Более того, глава правительства Л.Л. Быч признавал, что именно эти части внесли большой вклад в последующий процесс большевизации региона. В этих условиях Кубанская Законодательная Рада начала формирование собственных “войск Кубанского Края” под командованием штабс-капитана В.Л. Покровского.

На Кубань прибыла с фронта, в частности, 39-я пехотная дивизия, солдаты которой заметно симпатизировали большевикам. 2 января 1918 года при их участии в Армавире, первом из городов Кубанской Области, была установлена советская власть. И в течение января большевики взяли власть на станции Тихорецкой, в Майкопе, Темрюке и ряде других станиц.

28 января 1918 года 1-я сессия Законодательной Рады под председательством Н.С. Рябовола провозгласила создание в границах Кубанской Области – Кубанской Народной Республики, входящей в состав России на федеративных началах.

Для активизации процессов советизации Кубанской Области был использован революционный потенциал соседней неказачьей Черноморской губернии. 31 января 1918 года было принято решение слить Черноморский военно-революционный штаб (военный орган большевиков губернии) с Военно-революционным комитетом Кубанской Области под председательством Я.В. Полуяна, который был сформирован несколькими днями ранее. Новый орган получил название Главный Кубано-Черноморский военно-революционный комитет (ВРК), его возглавил тот же Я.В. Полуян. В станице Крымской разместился штаб создаваемой под руководством ВРК Кубанской Южной революционной армии.

В феврале 1918 года под нажимом беднейшего казачества и части иногороднего населения Кубанская Краевая Рада вынуждена была издать “Проект правил об урегулировании земельных и сельскохозяйственных отношений в Кубанской Области”. Но это уже не могло предотвратить выступлений иногородних. По всей Области начались самовольные захваты и переделы земли. Исполком Советов Кубанской Области объявил Кубанскую Краевую Раду и Кубанское правительство вне закона. Части 39-й пехотной дивизии и отряды местных революционеров развернули наступление.

В годы Гражданской войны среди казаков Кубани были весьма сильны федералистские настроения. В Раде образовалась группа “самостийников” из части кубанцев-черноморцев, которая посматривала в сторону Украины как союзницу своей национально-освободительной войны. 16 февраля 1918 года Законодательной Радой была провозглашена уже не автономная в составе России, а независимая Кубанская Народная Республика и была принята внешнеполитическая линия на союз с казачьей Украинской Республикой. Координатор Всеказачьего Общественного Центра в США В.К. Дёмин писал: «…правительство Кубанской Республики […] на совещании Рады в феврале 1918-го приняло безпрецедентное решение о вхождении Кубани в состав Украины, которая со своей стороны лишь приветствовала такое намерение кубанских казаков. Была принята Конституция Независимой Кубани, в которой говорилось: “Законодавча Рада Самостійної Кубанської Народної Республіки ухвалила резолюцію про прилучення Кубані на федеративних засадах до УНР”».

Но в том же феврале в Армавире прошёл 1-й Съезд Советов Кубанской Области во главе с Я.В. Полуяном. Избранный на нём Областной Совет объявил 22 февраля о переходе власти в руки Советов на всей территории Кубани и объявил Кубанскую Раду вне закона. Обстановка на Кубани с конца февраля – начала марта, ввиду очевидного поражения Кубанской Рады, для большевиков стала определяться угрозой с севера, исходящей от Белой Добровольческой армии Л.Г. Корнилова. 22 февраля она оставила Ростов, на который наступали красные части, переправилась через Дон и кружным путём вошла в Кубанскую Область, намереваясь соединиться с войсками Рады (1-й Кубанский или “Ледовый” поход). Но надеждам добровольцев на своё усиление за счёт войск Кубанской Рады не суждено было сбыться: к началу марта в руках Рады и правительства оставался лишь Екатеринодар.

10-13 марта 3-й съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Черноморской губернии, проходивший в Туапсе, преобразовал губернию в Черноморскую Советскую Республику. А уже 14 марта силы Юго-Восточной большевистской армии совместно с отрядами, наступавшими от Новороссийска, без боя заняли Екатеринодар. Руководство Кубанской Рады и правительство вместе с отрядом произведённого в полковники В.Л. Покровского, переправившись через реку Кубань, ушли в направлении Майкопа. Это значительно осложнило положение добровольцев, так как оказывалось, что цель их похода Екатеринодар, где можно было бы отдохнуть и пополнить силы, как они надеялись, – уже занят красными. Корнилов повернул армию от Екатеринодара на юг, чтобы, переправившись через Кубань, дать отдых войскам в горных казачьих станицах и черкесских аулах.

Несмотря на разворачивающиеся события, казачество на Кубани в большей своей массе в начале 1918 года всё ещё занимало выжидательную позицию. Оно довольно спокойно отнеслось к изгнанию большевиками Кубанской Краевой Рады и правительства Кубанской Республики, а также к занятию своих территорий советскими войсками.

К концу марта 1918 года почти на всей территории Кубанской Области была установлена советская власть, а 13 апреля на территории бывшей Кубанской Области была провозглашена Кубанская Советская Республика в составе РСФСР.

*  *  *

Но недолог оказался век Кубанской Советской Республики. Изо дня в день в населении нарастало раздражение от поведения своих и пришлых большевиков. Рождалось опасение, что вместо обещанных гражданских прав, свободы и всяческих благ, советское будущее сулит кубанским казакам власть проходимцев, нарушение привычного общественного быта и полный хозяйственный хаос. Однако и появление на Кубани армии генерала Корнилова было встречено с радостью только отрядом правительства и партизанами, поскольку, объединившись, все они получили возможность перейти на территорию поголовно восставшего Дона. Кубанская Советская Республика в составе РСФСР официально существовала по 30 мая 1918 года. После этого, в целях усиления большевистских позиций в регионе, она была включена в состав столь же недолго просуществовавшей Кубано-Черноморской Советской Республики.

31 мая 1918 года, после вступления красных войск в Екатеринодар, из Екатеринодарской областной тюрьмы вывели и расстреляли из пулемётов находившихся в ней казаков станицы Новотитаровской и других лиц, всего 76 человек. Часть трупов зарыли в яму, а не поместившихся в яме сбросили в реку Кубань. Жертвы были казнены без какого-либо подобия суда, всего лишь по предписанию ЧК. Убийства казаков производили красноармейцы Днепровского полка, в котором состояли и преступники; полк поэтому считался у Советов одним из самых надёжных.

На соединение с отрядом Кубанского правительства пришли партизаны Ковгана, члена Рады, а также отряд сотника Павличенко. Начали активные выступления и подгорные районы, Бекешевская и другие станицы Баталпашинского отдела с полковником А.Г. Шкуро во главе. При помощи немцев освободилась Тамань.

10-го июня Добрармия и Кубанское правительство со своими полками вышли во 2-й Кубанский поход. К ним стали присоединяться бывшие фронтовики встреченных по пути станиц. Красные уже потеряли их доверие, хотя не приобрели его полностью и белые. Более того, «Странными и тяжёлыми были взаимоотношения кубанцев и добровольцев, – писал впоследствии тогдашний член Кубанского правительства. – Бок о бок дрались, умирали, радовались общим успехам, а дойдёт дело до разговоров о смысле борьбы и её целях – вырастает стена между двумя сторонами, нет взаимного понимания, отношения неприязни и сарказма» (Д.Е. Скобцов. “Три года революции и гражданской войны на Кубани”).

Командующий добровольцами генерал Деникин начал утверждение своей власти на Кубани мерами устрашения, внедрением в сознание кубанских казаков чувства вины в том, что они не взялись за оружие по первому призыву и в некоторых случаях по мобилизации без сопротивления становились в ряды красных. Обычным явлением стали порка, виселицы, расстрелы, выдвижение на первые места вождей и казаков, воспитанных русскими школами – тех офицеров и интеллигентов, для которых интересы родного народа выглядели провинциальными частностями и блекли перед тускнеющим блеском империи.

Кубанские казаки оказались между красными и белыми, как между молотом и наковальней. Свирепую бесчеловечность большевиков ярко продемонстрировала на Кубани 1-я колонна красной Таманской армии под командованием Е.И. Ковтюха (август – сентябрь 1918 года), которая шла небезызвестным “железным потоком”, грабя и разоряя казачьи станицы на Таманском полуострове. Свидетель событий – казачий офицер Николай Гулый так описывает взятие станицы Ахтанизовской большевиками:

«Ворвавшись в станицу, дикая орда хватала и расстреливала случайно оставшихся казаков, грабила дома, насиловала женщин. Так, например, жену священника изнасиловали на глазах у мужа и двоих детей 8 китайцев; диаконшу нашли спрятавшейся за станицею в паровой мельнице и изнасиловали “ваньки” и “тамбовцы”, как называли их казаки, в числе 12-15 человек. Разгромили станичное правление, кредитное товарищество, общество потребителей, “похозяйничали” на почте, погромили и запакостили церковь, забрали там ценные вещи и деньги, сожгли церковные книги, в том числе и церковную летопись – ценный документ, в который из года в год записывалась история станицы в течение 120 лет…

Ворвавшиеся в станицу “товарищи” подожгли первую попавшуюся на их пути хату и надворные постройки. Этим они дали знать своим в тылу о взятии станицы и как сигнал к прекращению артиллерийского огня. Подожжённый двор принадлежал небогатой казачке, вдове с четырьмя малыми детьми Тутаревой, муж которой был убит под Эрзерумом».

Как следует из этого свидетельства, “воевавшие за землю, за волю, за лучшую долю”, были обычными наёмниками (китайцы) или просто бандой разбойников. “Ваньками” и “тамбовцами” казаки называли полностью разложившихся дезертиров с Кавказского фронта – русских солдат, уроженцев Тамбовской губернии. А спасителями казаков оказались немцы, которые наголову разгромили банды Ковтюха. Вчерашних противников по Великой войне население встречало, как героев-избавителей, целовало им руки, а погибших немецких гренадер с почестями похоронили вместе с казаками на станичном кладбище.

*  *  *

А.И. Деникин противился созданию Кубанской армии, хотя кубанцы постоянно и настойчиво этого добивались, ссылаясь на такой прецедент, как Донская армия и на обещания добровольческого командования во время 1-го Кубанского похода. Но Деникин понимал, что создание казачьей армии даст серьёзный козырь в руки местных самостийников, а учитывая тяготение некоторых из них к Украине, превратит их в опасного противника добровольцев.

В день открытия Кубанской Рады в Екатеринодаре 1 ноября 1918 года генерал Деникин, призывая к единению, заявил о том, что “Добровольческая армия признаёт необходимость и теперь, и в будущем самой широкой автономии составных частей Русского государства и крайне бережного отношения к вековому укладу казачьего быта”. Но, несмотря на это заявление, многие считали его обычной политической уловкой, поскольку Деникин всегда оставался сторонником “единой и неделимой” России. Также и по мнению П.Н. Краснова “генерал Деникин не имел ничего на своём знамени, кроме лозунга единой и неделимой России”. Особенно обострились отношения кубанцев с деникинцами в связи с отправкой делегации представителей Кубани на Парижскую мирную конференцию. Основной задачей делегации было добиться признания если не государственной самостоятельности, то, по крайней мере, автономии Кубани.

В мае 1919 года проденикинское Кубанское правительство Ф.С. Сушкова сменил кабинет П.И. Курганского, выражавший интересы черноморской части казачества. В связи с этим отношения между Кубанью и командованием ВСЮР ещё более обострились.

Фактически деятельность кубанской делегации в Париже свелась, в основном, к двум меморандумам и частным беседам. Но хотя кубанская делегация на мирную конференцию допущена не была, выступления её членов и поданные меморандумы отложили свой отпечаток на последующие взаимоотношения между главнокомандующим ВСЮР и частью членов Кубанской Рады. Особенно обострил эти отношения договор, заключённый в июле 1919 года кубанской парижской делегацией с представителями меджлиса Горской Республики. По этому договору части Кубанской армии в случае нахождения на территории Республики должны были в оперативном отношении подчиняться её военному командованию. Как оказалось в дальнейшем, факт заключения договора кубанцев с горцами, направленный фактически против командования ВСЮР, оказался на руку лишь последнему.

После убийства деникинскими агентами открыто оппозиционного белым председателя Кубанской Рады М.С. Рябовола 27 июня 1919 года, выступившего в первый же день работы Южно-Русской конференции с антиденикинской речью, Радой была открыто провозглашена необходимость борьбы не только с Красной армией, но и с монархизмом, процветавшим в армии Деникина.

К началу осени 1919 года многие депутаты Рады вели энергичную пропаганду за отделение своей Области от России и, не стесняясь, бранили деникинское правительство. Они всячески подрывали авторитет кубанского атамана, называя его ставленником Деникина, и удаляли из высшего управления Кубанским Краем всех казаков, сочувствовавших идеям Добровольческой армии. И уже в виде открытого вызова белому командованию вели переговоры с Грузией и Петлюрой…

Для Деникина положение становилось чрезвычайно напряжённым, так как пропаганда, направленная против Добрармии и её командования, постепенно начинала проникать в ряды кубанского казачества на фронте. Обстановка на фронте, а также пропаганда вынудили Деникина пойти на решительные меры. И здесь, как нельзя кстати, ему пригодился договор, заключённый кубанской парижской делегацией с представителями Горской Республики. Последняя находилась в состоянии войны с Терским казачьим Войском, которому покровительствовало командование ВСЮР. Таким образом, договор, заключённый между Кубанью и Горской Республикой, мог рассматриваться как направленный против главного командования ВСЮР. На этом основании 7 ноября 1919 года генерал Деникин отдал приказ о немедленном предании полевому суду всех лиц, подписавших этот договор. Один из участников парижской делегации Ф.И. Кулабухов был повешен. Остальные члены делегации, боясь расправы, не вернулись на Кубань из Парижа. Воспользовавшись недовольством Рады, несколько её членов (почти все черноморцы) по приказу генерала Врангеля были преданы военно-полевому суду.

Войсковой атаман и Кубанское правительство не посмели, или, скорее всего, не захотели выступить в защиту Кубанского парламента, который, уступая силе, вынужден был внести некоторые изменения в кубанскую Конституцию. По ним упразднялась Законодательная Рада, функции которой передавались Краевой Раде, а также усиливалась власть войскового атамана и правительства, готовых пойти на подчинение командованию ВСЮР. Было заявлено и о том, что “Кубанский Край мыслит себя неразрывно связанным с Единой, Великой, Свободной Россией”.

Но, несмотря на победу Деникина, одним из итогов этой борьбы стало оставление фронта казаками. Так, если в конце 1918 года кубанцы составляли 68,75% всех ВСЮР, то к началу 1920 года их оставалось не более 10%, что, естественно, не могло не отразиться на боеспособности армии Деникина. Таким образом, противостояние казаков (в первую очередь кубанских) с великорусским имперцем-державником Деникиным стало одной из причин неудачи всего антибольшевистского движения не только на Дону, но и на Кубани. Выставив 110 тысяч штыков и шашек, два года кубанские казаки проявляли на фронтах борьбы с большевиками нечеловеческие усилия, самоотверженность и непревзойдённый героизм. И два года их Рада должна была отстаивать своё право распоряжаться судьбами Края, отстаивать право на отдельную Кубанскую армию и противодействовать бесталанной политике деникинского правительства.

У кубанских командиров, воспитанных в русских военных училищах, к сожалению, к началу ХХ века оказалось полностью вытравлено всякое национальное казачье самосознание. (Нечто подобное мы наблюдаем сегодня, в начале XXI века, но уже не в верхах, а и внизу основной массы кубанского казачества). И в силу этого кубанское казачье офицерство оказалось в основном на стороне Деникина. При этом простые казаки вели борьбу за независимое государственное существование Кубани. Их атаман и командиры делали ставку на воображаемый политический гений русских генералов, а они добивались Казачьей Идеи свободы и независимости. Казачьи командиры стремились навязать казакам свои российские привязанности в имперском виде, они не считались с казачьим самоуправлением, они вместе с Деникиным заставляли казаков проливать кровь за великорусские интересы, они одобрили даже убийство деникинскими агентами председателя Кубанского правительства Н.С. Рябовола, они стояли преградой между казаками и всеми их возможными союзниками, они не остановились перед арестами и высылкой за границу членов Рады и собственными руками казнили честнейшего из них – священника А. Кулабухова. Но задачи, поставленные ими казакам, оказались нереальными и невыполнимыми.

Великодержавная, негибкая политика главнокомандующего Вооружёнными Силами Юга России Деникина по отношению к казачеству явилась одной из важнейших причин краха белого движения во всём регионе Дона-Кубани. Кубанский атаман генерал А.П. Филимонов утверждал: “Трудно было примирить прямолинейный консервативный централизм Ставки с федералистическими и даже самостийными течениями”. Он же, анализируя конфликт Кубанской Рады с Добровольческой армией, отметил, что “Деникин подрубил сук, на котором сидел сам”.

Весной 1920 года под ударами русских красных сил пал формально независимый Кубанский Край с его Конституцией, представительными учреждениями, атаманом и правительством.

И вот эпилог открытой борьбы.

К концу 1920 года остатки Кубанской армии – преимущественно рядовые казаки, сложив оружие, расходились по домам. Казалось бы, – реальный шанс для замирения Края. Но на Кубани наступило советское рабство и уничтожение казаков. Большевики лишь усиливали репрессии, которые валом покатились по всем казачьим землям. За один лишь приём были вывезены на север и расстреляны 6 тысяч кубанских офицеров и чиновников.

Советская 9-я армия в одном из донесений сообщает о своих карательных акциях с 1 по 20 сентября: «Станица Кабардинская – обстреляна артогнём, сожжено 8 домов… Хутор Кубанский – обстрелян артогнём… Станица Аурийская – обстреляна артогнём, взяты заложники… Хутор Чичибаба и хутор Армянский – сожжены дотла… Станица Бжедуховская – сожжены 60 домов… Станица Чамлыкская – расстреляно 23 человека… Станица Лабинская – 42 человека… Станица Псебайская – 48 человек… Станица Ханская – расстреляно 100 человек, конфисковано имущество и семьи бандитов отправляются вглубь России… Кроме того, расстреляно полками при занятии станиц, которым учёта не велось…». И вывод штаба армии: «Желательно проведение в жизнь самых крутых репрессий и поголовного террора!..». Ниже – приписка от руки: “Исполнено”.

При так называемых “конфискациях” у казаков порой выгребались все имевшиеся вещи, вплоть до женского нижнего белья. Член Коллегии защитников Кубанской Области Н. Палибин вспоминал позже (в книге “Записки советского адвоката”) случай, очевидцем которого ему довелось стать в 1920 году. В станицу Старо-Джерелиевскую на Кубани вошёл отряд ЧОН. Собрав на станичной площади митинг, чоновцы стали выкрикивать фамилии станичников, поочерёдно спрашивая: “Хороший это человек? Кто за, подымите руки!”. Присутствующие не подозревали, что они выносят смертный приговор… Им казалось, что, чем больше они подымут рук, тем сильнее будет защита подозреваемого. Оказалось наоборот. Люди голосовали за честных порядочных людей, домовитых хозяев, тружеников-хлеборобов. Через час после наступления темноты люди, получившие подавляющее большинство голосов, со связанными руками были заперты в сарае… А в предрассветных сумерках 21 мужчина и 4 женщины были выведены за станицу и порублены шашками.

Итог борьбы кубанских казаков за свою свободу и независимость с многочисленными врагами как с “белой”, так и с “красной”, одинаково антиказачьими идеями, оказался трагичен. Кубань, вместо обретения своей Казачьей Народной Республики, была раздавлена завшивленным, голодным, тифозным и беспощадно-террористическим “светлым коммунистическим будущим”…

Александр Дзиковицкий,

Всеказачий Общественный Центр

 

На карте: Кубанская Область в границах 1914 года.

Поделиться...
  •  
  • 10
  •  
  •  
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •