Азовское сидение

НЕДОЛГАЯ ЖИЗНЬ ДОНСКОГО КАЗАЧЬЕГО ГОСУДАРСТВА

Разглядываем казачьи основы

НЕДОЛГАЯ ЖИЗНЬ ДОНСКОГО КАЗАЧЬЕГО ГОСУДАРСТВА

По разбойным московским пожарам

Перестанем чубы обжигать

И туда, где не пахло Макаром,

Бросим сами себя загонять.

Павел Поляков.

Лирика (Избранное). Мюнхен, 1958 г.

 

Ещё даже ранее, чем днепровские казаки во главе с гетманом Богданом Хмельницким совершили попытку создать казачье государство на территории нынешней Украины, донские казаки с помощью братьев-запорожцев предприняли попытку преобразовать своё суверенное житьё в полноценное государственное образование. Именно с этой целью казаки решили отбить у мусульман древний греко-скифский город и основной торгово-промышленный центр причерноморского региона – Азак.

В иностранных атласах на французских, итальянских, немецких картах XVII века неоднократно встречаются надписи “Страна Донских Казаков”, “Казачья Страна”, “Козачья территория”. В российских атласах Линберга, Ильина и других в бассейне реки Дон была надпись “Донские казаки”, на Урале – “Уральские казаки” и так далее. То есть, земли, занимавшиеся в то время отдельными поречными сообществами Казачьего Народа, однозначно воспринимались современниками как особые территориальные образования, хотя настоящего государственного строя и разветвлённого управленческого аппарата казаки ещё не создали. Хотя в силу естественной эволюции всё у них развивалось именно в таком – государственном – направлении.

Рост казачьих городков определялся экономическими условиями Дона. Со временем казаки из сосредоточенного военного лагеря вокруг Черкасска расселялись по всему течению Дона и его притокам. Этому содействовало и общее положение. Верхнее и среднее течение Дона становились безопасными от набегов татарских орд и появлялась возможность добывать средства существования мирным путём. Жалованье, присылаемое Москвой, служило лишь поддержкой, да и рассчитывать на него могли лишь старопришлые казаки, для которых только оно и отправлялось.

Дон был по своему государственному устройству республикой. Полнота власти на всей территории Войска принадлежала атаману и стоявшей при нём старшине. На Дону не могло возникать поселений самочинно и потому Войско было однородно. Население, не принадлежавшее к Войску, считалось проживающим временно, правами казаков не пользовалось, но находилось под властью атамана и под его контролем. То есть, в современном понимании, такие люди являлись иностранными гражданами, проживающими под чужой государственной юрисдикцией.

Привлечение на Дон народа извне вызывалось экономической необходимостью. Но приём в казаки (то есть получение гражданства) находился под строгим контролем Войска.

*  *  *

Силы донских казаков год от году росли, а настроение казаков становилось всё более воинственным и нацеленным на освобождение своей исторической родины от пришельцев более позднего времени. Азак (древний Танаис) был построен во времена скифов, долгое время являлся для скифов и сарматов главным городом, и теперь, воскресший после периода упадка, был крупным центром торговли. Казаки по праву считали его своей древней столицей, которая теперь несправедливо принадлежит мусульманам. Турки видели эти настроения казаков и с 1637 года прилагали лихорадочные усилия к укреплению Азака. Ими были приглашены лучшие мастера и инженеры Европы. Стены города были обновлёны, проведёны валы, рвы, воздвигнуты башни, укреплён замок, устроены на берегу Дона бастионы, поставлено 200 больших, средних и малых орудий, заготовлено много тысяч снарядов, “пороховой казны” и прочего. Боевыми припасами крепость была обеспечена, как и продовольствием, более чем на год.

Укрепив Азак и поставив в нём 4-тысячный гарнизон из отборных янычар с иностранными артиллеристами и инженерами, турки стали чувствовать себя увереннее и участили набеги на казачьи городки. Видя это, казаки, наконец, решили вырвать вражью крепость и свою столицу из рук мусульман. Они начали скрытую подготовку к такому походу с расчётом на неожиданность.

В это время в Запорожье случились раздоры и несогласия. Часть казаков присоединилась к турецким войскам против буджакских татар, другая решила уйти к персам. И в то самое время, когда донцы решали напасть на Азак, запорожцы числом около 4-5 тысяч, шедшие в Персию, оказались на Дону. Донцы встретили их дружественно и предложили остаться у них, говоря: “вот Азак, – возьмём и откроем свободный путь в моря Азовское и Чёрное, – богатая добыча будет нашей наградою. Хотите ли быть верны друзьям и братьям своим?”. И на совместном Круге 9 апреля 1637 года было единодушно принято решение не ходить в поход на море и в Персию, а идти всем на Азак и взять его.

Главная слабость казаков заключалась в отсутствии осадной артиллерии. У них имелось всего 90 пушек разного калибра, большая часть которых не имела приспособлений для передвижения. Всё это было добыто в качестве военных трофеев у турок. Не было у казаков ни больших запасов пороха, ни свинца, ни провианта. А тут московский царь велел послать казакам с запасами дворянина С. Чирикова, который должен был на Дону встретить ехавшего из Константинополя в Москву турецкого посла грека Фому Кантакузена. И в то время, когда казаки готовились к походу на Азак, прибыл турецкий посол с многочисленной свитой. Кантакузен увидел сборы, понял их цель и решил предупредить азакский гарнизон о готовившемся на него нападении. Ночью он пустил на колодах предупредительные письма, а потом послал в Азак несколько человек из своей свиты. Один из них был пойман казаками в устье Аксая в каюке и при нём было найдено письмо к ногайцам, в котором от имени султана Кантакузен приказывал идти на помощь Азаку всем ратным людям из городов Тамани, Темрюка, Керчи и отовсюду.

Имея и раньше претензии к Кантакузену, казаки, несмотря на настоятельные требования царского посла Чирикова освободить его, самого Чирикова выпроводили в Москву, а Кантакузена задержали. С Чириковым в Москву казаки послали лёгкую станицу во главе с атаманом Иваном Каторжным, поручив ему испросить боеприпасы, провиант и прочее. Отправив Каторжного, казаки послали по всему Дону повестку с приказом всем наличным казакам от всех верховых городков и по всем речкам быть в нижнем Монастырском городке на съезде. Съехавшиеся в Войсковой Круг относительно Азака казаки единодушно решили: “идти посечь бусурман, взять город и утвердить в нём православную веру”.

Из Москвы прибыла станица с грамотой, извещавшей, что жалованье Дону отпущено и уже готовится в путь, а атаман Каторжный остался в Москве, чтобы просить отпуск ещё нового жалованья. На площади у часовни Монастырского городка 19 апреля 1637 года казаки отслушали напутственный молебен, торжественно поклялись во взаимной верности – “все за одного и один за всех”, выбрали двух походных атаманов (от донцов походным атаманом избран Михаил Иванович Татаринов) и запорожско-донское войско казаков двинулось к Азаку “судовой и конной ратью”. В этом походе принимали участие все наличные боеспособные донские казаки; в городках остались лишь старики, раненые, больные и женщины, готовые каждый час с оружием в руках защитить свои очаги на случай внезапного нападения врагов. Общее число участников взятия Азака составило 5.500 человек, из них 4.500 донцов и 1.000 запорожцев.

Вперёд казаками был выслан отряд для поимки “языков”. Сильная часть казачьего флота заняла устье Дона с целью не пропустить турецкие суда на выручку осаждённых со стороны моря. Для разведки и обеспечения со стороны степи была выслана конница, занявшая течение реки Кагальник, образовав заслон в сторону Темрюка и Тамани. Другая часть разведывательной конницы перешла правый берег Дона и составила заслон против ногайцев и Крыма.

21 апреля 1637 года казаки, разделив свои войска на четыре отряда, обложили крепость со всех сторон. Но турки, ранее предупреждённые Кантакузеном, не были захвачены врасплох и 4.000 янычар с ружьями стояли на стенах. В ту же ночь казаки стали делать апроши к стенам крепости и насыпать валы для собственной обороны. Конница, выставленная в сторону Крыма, встретила татарский отряд, возвращавшийся после набега на русские окраины, разбила его и освободила 300 русских пленных. Но в степи повсюду появлялась татарская конница и в поле завязалась перестрелка. Пока казаки рыли апроши, янычары со стен насмехались над ними и кричали: “Сколько вам под Азаком ни стоять, а его вам как ушей своих не видать”.

Казаки попробовали пойти на штурм, но были отбиты. Первая неудача имела неприятные последствия – запорожцы стали выражать желание отказаться от осады, тем более, что из Царьграда можно было ожидать подхода подкреплений. Поскольку казаки увидели, что янычары их ждали, они поняли, что ранее задержанный ими “Фомка (Кантакузен) не посол, а лазутчик”. Они вызвали его на свой Круг как предателя-Иуду, а его толмача Ассана, как колдуна, убили, приписав первые неудачи штурма Азака его волшебству, и успокоились только после того, как отпели молебен и окропили свой табор святой водой.

Следующим шагом казаки окопали город земляными валами и рвом, наделали много плетневых тур, насыпали их землёй и, подкатывая к стенам, стреляли из-за них. Смотря на это, турки, численность которых перед этим была значительно усилена, опять насмехались над казаками, били из тяжёлых пушек, хотя очень мало вредили искусным в осадном деле донцам. В этой перестрелке прошло около 3-х недель.

Для решительного приступа казаки поджидали из Москвы атамана Каторжного, а с ним порох, свинец и другие боевые припасы. Его станица была уже на обратном пути. Не зная намерений казаков и не ведая о начатой казаками осаде Азака, царь послал им обычное жалованье и боевые припасы, а также грамоту с просьбой жить с азакцами мирно и “никаких задоров им не чинить”.

Казаки усилили свои разъезды со стороны Крыма и Кубани, ожидая оттуда нападений. В это время на Дон прибыли Чириков и Каторжный, с которыми было более ста человек казаков, собранных по пути из Москвы, и припасы: зелье ружное, да пушечное и пушечные ядра. Чириков выдал казакам царское жалованье и стал требовать от них выдачи турецкого посла, содержавшегося под стражей, но казаки в этом отказали и, по решению Круга, в июне 1637 года Кантакузена казнили как изменника, а с ним и всю его свиту.

Поскольку у казаков не было тяжёлой артиллерии, они прибегли к своему старому способу – “немецкому розмыслу”, при помощи которого когда-то взяли Казань: стали рыть под город подкопы. Над этим они трудились около месяца. Турки, развлекающиеся безрезультатной стрельбой, продолжали насмехаться над казаками, громили их валы и туры ядрами… Татары предпринимали всё время меры для помощи осаждённым. Вскоре около 4.000 конных турок, татар и черкесов появилось со стороны Кубани. Но казаки отрядили лучших людей, встретили неприятеля на реке Кагальнике и разбили противника наголову, не допустив до крепости.

17 июня работа по подкопу была окончена, в него вкатили бочки с порохом и приготовили фитили. Перед приступом казаки разделились на две части: одна была собрана со стороны подкопа, другая – с противоположной, с лестницами и другими штурмовыми средствами. 18 июня стал роковым днём для магометан. Видя ночное движение казаков, турки предрекали их бегство… Но в 4 часа ночи грянул гром подкопов, затряслись азакские твердыни, часть стен вместе с людьми, землёй, остатками строений взлетела на воздух. Атаман Михайла Татаринов с отборным отрядом устремился в пролом; другие казаки бросились на стены со всех сторон, подставляя лестницы и неся друг друга на плечах под тучами пуль и камней. Городские стены и улицы сделались полем сражения. Гарнизон и жители защищались с яростью. К вечеру турки, оставшиеся в живых, заперлись в замке, часть бросилась спасаться в степь. Но за городом, у Кагальника, конные казаки их уничтожили. В замке в 5 башнях засевшие турки на вторые сутки сдались.

Кроме женщин и детей, пленных не было: весь гарнизон был уничтожен. Казаки потеряли убитыми 1.100 человек и очень много было раненых.

*  *  *

Казаки, утвердившись в Азаке, сразу перенесли сюда из Монастырского городка все свои управленческие учреждения и Главную Войску с войсковым атаманом. Азак стал столицей казачьего Дона. Также казаки восстановили и усилили обороноспособность городских укреплений. Теперь казакам был открыт свободный выход в Азовское и Чёрное моря и они объявили повсюду о свободной торговле, приглашая купцов беспрепятственно прибывать в свой столичный город. Теперь основное население Азака составляли только они – донцы и запорожцы. Часть последних, после небольшого столкновения, окончившегося смертью одного из запорожских атаманов, осталась жить здесь же гражданами Великого Войска Донского. Другая часть запорожцев с полученной добычей отправилась назад к себе.

Взятие казаками Азака имело важное значение и для Москвы. Посол Чириков, находившийся на Дону, писал в Москву, что если государь “повелит быть городу”, то ногайские люди и города Тамань и Темрюк от крымского царя под государеву руку поддадутся. Но казаки имели на Азак собственные виды. Они написали в Москву, чтобы им не присылали царского воеводу, а оставили Азак в полном их владении. Царь Алексей Михайлович тогда получил, как сказали бы сегодня, лишь “от мёртвого осла уши”, что, конечно же, не сильно обрадовало царское правительство и патриарха. Цель, к которой всё время стремилось низовое казачество – занятие их древнего центра, – была достигнута.

В городе оставалось старое деление цитадели на три конца: Тапракала, Ташкала и собственно Азак. Западный посад назывался Таняк, сохраняя в названии воспоминание о древней скифо-греческой Тане. Прежде всего, казаки восстановили в городе древние православные храмы особенно чтимых ими святых Иоанна Предтечи, считавшегося покровителем города, и святителя Николая. Казаки поделили между собою, по станицам, все дома и имущество турок, что оставались в Азаке. Только одним грекам они разрешили жить в освобождённом городе по-прежнему. Азак сделался христианским вольным городом.

Владея Азаком, казаки за несколько лет успели остро почувствовать ценность своего приобретения. Никто теперь не препятствовал им пользоваться теми благами, которые Батюшка Тихий Дон предоставлял в их распоряжение. Сеть речных ериков и рукавов в донских гирлах кишела рыбой, плодородные поля в низовьях давали обильные урожаи хлебов, на целинных пастбищах тучной приазовской степи могли теперь выпасаться без потерь принадлежавшие казакам отары овец, стада крупного рогатого скота и табуны лошадей. Как и всякий другой народ, казаки стремились к жизни спокойной, жизни мирного труда и процветания на своей земле без постоянной угрозы не только имуществу, но и самому существованию жителей. Всё это стало теперь возможным. Тут даже наиболее беспокойные соседи, ногайцы, стали проявлять желание замириться и прекратить взаимные ссоры и обиды. Это особенно ощутимо было для казаков старых, основательно обжившихся на Дону и сумевших построить своё благосостояние даже в условиях постоянной опасности.

Словом, Донское Войско, придвинувшись к морю, стало в глазах соседних народов сильной демократической республикой. За победу над турками, считавшимися до того времени во всей Европе и Азии непобедимыми, донские казаки снискали себе почёт и уважение во всех соседних и дальних государствах.

*  *  *

Резкий политический взлёт донского казацкого этносоциума в 1-й половине XVII века никак не соответствовал стратегической линии Посольского приказа Московии, а Азак не нужен был Москве в качестве казачьей столицы и казачьего этногосударственного центра. Внешнеполитическим интересам царя Михаила Романова и его отца-патриарха совершенно не соответствовало конституирование нового, стратегически значимого военного, политического и экономического центра объединённого казачества в Азаке. Обоснованно предполагая мощный военный ответ Оттоманской Порты на этот геополитический вызов, дьяки Посольского приказа решили повести в складывающемся политическом пасьянсе собственную игру. В их планы входило столкновение военных сил турков и казаков в масштабном и долговременном конфликте, который гарантированно снимал бы возможность возникновения сильного, полностью независимого от Московии казацкого государства на Дону. С другой стороны, в этом же конфликте должны были надолго увязнуть крымские татары – наиболее опасный для Московии союзник Оттоманской Порты.

Сразу же после взятия казаками 18 июня 1637 года крепости Азак посольские дьяки подготовили пространное письмо царя, адресованное турецкому султану Мураду IV. В этом письме царское правительство категорически открещивалось от какой-либо ответственности за штурм Азака. Русский царь с соболезнованием и негодованием на казаков писал султану, извещая его о происшедших на Дону событиях и уверяя “своего друга и брата”, что Азак взят без его ведома, что донские казаки издавна воры, царского повеления не слушают, но что московских ратей на них послать нельзя, так как они живут кочевым обычаем и даже его посла Ивана Карамышева убили до смерти… Письмо царя достигло цели: турки поняли, что при любом масштабе их карательной акции против казаков союзнические отношения Московской Руси и Оттоманской Порты не пострадают.

Одновременно с посольством к султану Мураду IV московиты снарядили специальную миссию в Азак, которую возглавил сын боярский Трофим Михнев. Его задачей было определить, насколько готовы казаки к отражению будущего турецкого наступления. В Москву 3 сентября был послан атаман Потап Петров с товарищами и отписью о взятии города. Казаки обещали вслед за этим прислать большую станицу с подробным донесением. Царь с неудовольствием принял известие об убийстве турецкого посла Кантакузена и приказал задержать атамана Петрова с казаками.

Но вскоре он сменил гнев на милость. Дело в том, что после взятия Азака крымцы с Большим Ногаем, желая отомстить за поражение турок, двинулись на русские города, но казаки быстрым передвижением пресекли им дорогу и загнали обратно в Крым. Об этом казаки сообщили в Москву, что и заставило царя переменить о них мнение. Поэтому в грамоте, посланной на Дон 20 сентября 1637 года с атаманом Петровым, царь слегка упрекал казаков за убийство посла Кантакузена, называя их поступок “предосудительным”, а также пенял, что они взяли Азак без его повеления. Но в то же время благодарил за действия против крымцев. Атамана Петрова и казаков наделили камками, сукнами, денежным жалованьем и отпустили с указанной грамотой, в которой царь укорял: «…не дали описи, что взято вами в Азаке».

11 февраля 1638 года из расспросных речей воронежца Михнева царю стало известно о состоянии азакской крепости в начале 1638 года: «А в Азаке де всех атаманов и казаков живут житьём по смете будет с 5.000 […]. И у города де, у Азака, проломную стену, что взорвало подкопом, заделали. И бои поземные, и всякие крепости поделали, и наряд де по башням и по городу и по нижним боем у них весь поставлен, и осада укреплёна. А наряду де у них большого и мелкого будет с 300, а зелья де пушечного и ручного и свинцу у них в Азаке есть, только, сказывают, небольшое: в осадное де время без прибавочного зелья и свинцу пробыць им не уметь».

Со взятием Азака казаки сделались господами на Азовском и Чёрном морях. С весны 1638 года в Азак стали приходить торговые караваны из русских и азиатских городов. В казачью столицу потянулись купцы из Кафы, Керчи, Тамани, с Кавказа, из Персии и в азакских пристанях появилось много товаров. Шла бойкая торговля дорогими ремесленными изделиями, продуктами питания и ясырем.

Но обстановка вокруг и внутри Азака в период 1637 – начала 1641 года была очень сложной. С одной стороны, обретение новой высокостатусной столицы, имеющей очень выгодное стратегическое и торговое расположение, вызвало массовый энтузиазм Казацкого Народа. Выкупленный из крымского плена московский мещанин Сафон Бобырев весной 1638 года рассказывал в Московском Разрядном приказе: «В Азаке де казаки сошлись с Яика и с Терека и со всех речек. И ныне де в Азаке и во всех казачьих городках казаков и запорожских черкас добре много, и про турских людей прихож к Азаку у казаков ведомо, и казаки де от турского приходу ничем не страшны, хотят турских людей сами встретить на море. А в верхние де городки из Азака при нём, Сафоньке, казаки послали весть, чтоб казаки все ехали к ним в Азак. Запасы всякие в Азаке хлебные дёшевы, купят мех сухарей 20 алтын. А как де он шёл Донцом и встретил – идут в Азак белгородцы и черкасы з запасы 50 стругов. Зелейные казны видел он в Азаке башня полна наставлена бочек». С другой стороны, Войско Запорожское – главный союзник Войска Донского – попало в длительный период острого военно-политического кризиса. Разгоревшееся восстание запорожцев против Речи Посполитой было фактически подавлено – распалось на несколько очагов разной степени интенсивности. Ждать серьёзной военной помощи из Запорожья в этих условиях было нереально. А ведь уже на второй год владения Азаком на Дон стали приходить тревожные известия, что турки намереваются вскоре отобрать назад эту жемчужину донских степей. Казакам пришлось готовиться к новой встрече с мусульманами. При этом у казаков тогда был не только видимый и откровенный противник в лице Оттоманской Порты.

Усилившись и освободив Азак, казаки немедленно приобрели ещё одного противника, но тайного, прикрытого личиной друга и союзника – Московское царство. Но слишком быстрый возврат Азака турками не соответствовал внешнеполитическим замыслам Посольского приказа, поэтому уже в начале марта 1638 года с Зимовой станицей есаула Антипа Устинова на Дон была отправлена крупная партия стратегического ресурса: двести пудов пороха и сто пятьдесят пудов свинца. Позднее с атаманом Каторжным на Дон передали и деньги – более 6.000 рублей – значительную по тем временам сумму (русский конь стоил два рубля). На эти деньги казаки обновили все крепостные сооружения Азака и даже соорудили в них новую трёхъярусную систему огневых точек. С очередной Зимовой станицей была передана Войску Донскому новая партия пороха и 8.000 рублей.

К этому “государеву отпуску” прилагались две грамоты, фактически инструкции, которые не оставляют сомнений, что Посольский приказ Московии отнюдь не возражал бы против новой эскалации вооружённого противоборства между казаками и турками за Азак. Более того, дьяки Посольского приказа очень хотели бы получать о ходе конфликта самую подробную и своевременную информацию. А кому должен был после нового казацко-турецкого столкновения отойти город Азак, в документах Посольского приказа загадочно умалчивалось.

Однако, пока Порта была втянута в войну с Персией, она была вынуждена терпеть занятие казаками города. Встревоженный султан метался, не зная, что ему предпринять. Наступления кочевых орд казаки легко отбивали и много брали в плен. В 1638 году султан послал под Азак большую флотилию под начальством Пиали-паши. Казаки, около 1700 человек, на своих лёгких, но страшных для врагов стругах встретили турок на Чёрном море, у Керченского пролива, дали им жестокий морской бой, множество врагов погибло, а остальных рассеяли. С этого времени ни крымцы, ни ногайцы, жившие в крымских владениях, уже не осмеливались нападать на русские окраины, а ногайцы, кочевавшие за Доном и около Астрахани, боясь казаков, оставались верными данниками Москвы.

Ситуация стала нагреваться после того, как в декабре 1638 года турки захватили Багдад – главную крепость Персии в Месопотамии. Стало ясно, что военный рейд Турецкой империи против казацкого Азака уже близок. Но прошёл ещё год и другой, а турки всё не показывались. Дело в том, что султан Мурад IV задумал колоссальный план наказания казаков, но после покорения Багдада внезапно умер. На трон вступил его полоумный брат, и Турцией стала править его мать с визирем Мухамет-пашой. Визирь решил возвратить Азак. Началась подготовка похода, которая продлилась год. Спешно строился и снаряжался сильный, но лёгкий флот, который мог легко пройти по мелководному Азовскому морю. Тысячи наёмных иностранных мастеров, инженеров и артиллеристов помогали в этом.

В январе 1640 года персидский шах Сефи I прислал в Азак посла Мараткана Мамедова со свитой в 40 человек. Не в пример Москве, Персия предлагала союзную помощь для защиты от турок и обещала дать 10-20 тысяч войска. Но казаки понадеялись на свои силы и на Москву, которая могла бы оскорбиться оборонительным союзом своего казачьего союзника с посторонней державой, что показывало бы недоверие к ней самой и, к своему несчастью, предложением не воспользовались.

К весне 1641 года обороноспособность Азакской крепости была основательно усилена. Войсковой атаман Осип Петров, сын служилого казака из Калужского полка, видел в детстве российскую Смуту, видел атамана Болотникова, помнил приёмы его 3-месячной обороны Калуги и разгрома большой армии московитов царя Василия Шуйского. Руководствуясь этими далёкими воспоминаниями и последующим боевым опытом на Дону, атаман и его помощник Наум Васильев создали систему защиты крепости, поручив её техническое выполнение испытанному уже во время борьбы за Aзак мадьяру Югану Асадову, “прибылому казаку” и специалисту по минному делу. Подняли валы, повысили стены, на которых грозно выстроили “наряд” в 250 – 300 пушек, прокопали минные ходы и “слухи” для обнаружения подкопов противника, изготовили туры и срубы для прикрытия возможных разрушений в стенах, свезли, сколько удалось, продовольствия и боевых припасов, ведя непрерывную разведку на суше и на море.

Постоянный гарнизон крепости состоял из 1.400 человек. Но когда на Дону узнали о движении к Азаку огромной турецкой армии, со всех сторон Казачьего Присуда потянулись пополнения. К началу осады в крепости собралось около четверти всего боевого состава находившихся на Дону казаков – свыше 5.300 воинов. Остальные 15.000 разместились по городкам и в Главной Войске, чтобы защищать поселения, бить турок по тылам и составлять резерв для пополнения урона. В гарнизоне Aзакa оказались и запорожцы. Кроме ранее осевших в нём на жительство, непрерывно прибывали днепровские казаки, которых принимали здесь, как братьев.

*  *  *

С началом похода войск султана Ибрагима, нового владетеля Оттоманской Порты, по выражению турецкого хронографа Эвлия Челеби, – на казаков «опрокинулось небо Востока и много сияющих звёзд благородного мщения, исторгнутых из сердец истинных газиев (исламских рыцарей), зажглось на нём». Масштаб мобилизации военных сил Турции, задействованных в экспедиции против казацкого Азака, поражает. По данным Челеби, общее число турецких войск у Азака насчитывало 267.000 человек, к которым впоследствии присоединилось 40.000 вооружённых турецких моряков во главе с капуданом Сиявуш-пашой. Турки, крымцы, ногайцы, горские черкесы, волохи, сербы, арнауты, арабы и другие народы собрались под знамёна повелителя Востока, чтобы торжествовать победу на костях донских витязей, дерзнувших посмеяться над священным именем падишаха. Сам верховный визирь хотел взять начальство над этой грозной силой, но передумал и поручил командование опытному полководцу Гуссейн-паше, презиравшему и ненавидевшему казаков. Командование флотом было вверено капудан-паше Пиали-аге, человеку, одарённому лучшими боевыми качествами: прозорливостью и храбростью. Флот его состоял из 80 больших беломорских каторг и 90 мелких морских судов. 20 кораблей были нагружены огнестрельными снарядами: пушками, ядрами, порохом и прочим. Одних огромных стенобитных орудий было около ста; ядра весили в полтора и два пуда. Многие суда везли провиант. Экипажи и команды судов были сформированы из страшных для европейцев того времени янычар. Всё это ополчение было хорошо вооружено, сковано железной дисциплиной и воодушевлено идеей торжества ислама над христианством. Особо ценной составляющей турецкой армии были европейские наёмники – специалисты по взятию крепостей: опытные артиллеристы, взрывники, сапёры из итальянцев, французов и немцев. Казалось, что Великая Порта собиралась воевать с сильным и могущественным государством, а не с горстью казаков, не признававших над собой ничьей власти.

Силы казаков в сравнении с этой вооружённой армадой казались горсткой безумцев. Казацкий посланник в Москве Беляй Лукьянов сообщал Посольскому приказу, что всех казаков в Азаке – “вместе с казаками верхних городков, с черкасами и с литовскими людьми тысяч пять – шесть”. В “Повести об Азовском осадном сидении” указано число – 7.590 “отборных оружных” казаков. К этому числу нужно, бесспорно, прибавить ещё 800 – столько этнических казачек находилось на период начала осады в крепости. Все они умели неплохо стрелять, а мужеством, совершенно точно, ни в чём не уступали казакам-мужчинам. Казаки во главе с атаманом Осипом Петровым поклялись друг другу биться до последнего вздоха, а попавшись в плен, ни слова не говорить врагам о состоянии города.

Ранним утром 24 июня 1641 года, подойдя с трёх сторон, турецкая армия взяла Азак в плотное кольцо. Турки совершенно открыто стали строиться примерно в семистах метрах от города. Двенадцать янычарских военачальников развернули свои полки в восемь шеренг, которые протянулись от Дона и до Азовского лимана и стояли так плотно, что солдаты упирались локтями друг в друга. Турецкие парламентарии передали казакам ультиматум главнокомандующего Гуссейн-паши. В передаче казацкого источника он звучал так: «Очистите вотчину нашу Азак-город в ночь сию не мешкая. Что есть у вас в нём вашего серебра и злата, то несите из Азака-города вон с собою в городки свои казацкие без страха, к своим товарищам. А на отходе ничем не тронем вас. А естли толко вы из Азака-города в ночь сию не выйдете, не можете уж завтра у нас живы быти». Кроме того, турки заявили казакам, что им помощи от русского царя ожидать нельзя и устоять против их превосходных сил невозможно, при этом обещая выдать за сдачу города тотчас 12.000 червонных и по выступлении ещё 30.000. Казаки отказались. И при этом, как указывает на основе аутентичных источников историк А.В. Венков, обозвали турецкого султана “собакой смрадной”. Впрочем, более весомый ответ казаки дали Гуссейн-паше в ту же ночь, в какую им предлагалось очистить крепость. Как полагают исследователи, с 24 на 25 июня казаки двойным ударом – со стороны крепости и со стороны Дона – деблокировали Азак и в город смог ворваться крупный отряд пришедших на подмогу запорожцев. Даже истекая кровью в неравной борьбе с Речью Посполитой, Запорожская Сечь сумела найти резервные силы и направила на помощь Азаку два отряда. Первый, числом (по разным оценкам) от двух до десяти тысяч сабель, сумел благополучно прорваться в город. Второй отряд запорожцев, числом около четырёх тысяч человек, спешащий на “чайках” во весь размах парусов и вёсел к Азаку, а потому, наверное, не выславший вперёд разведку, попал в засаду. Судёнышки запорожцев были расстреляны прямой наводкой из пушек. Немногочисленные выплывшие на берег казаки были взяты янычарами в плен. Турки в этих столкновениях потеряли до 6.000 человек. Затем началась правильная осада.

Уже первый штурм азакской цитадели 30 июня 1641 года, казалось, мог увенчаться победой турок. Но башни и укрепления, сооружённые генуэзцами, выстояли, так как были прочны и основательны. Под стенами крепости янычары попали в заранее отрытую казаками систему “волчьих ям” с установленными на их дне заострёнными кольями. Этот казацкий “сюрприз” не задержал, тем не менее, турецкую гвардию, и мощным согласованным ударом янычары захватили “Топраков-город” – ключевое в стратегическом отношении крепостное предместье Азака. Захват “Топракова” показался турецким военачальникам настолько бесспорным, что они приказали внести в предместья 8 знамён, из которых одно было личным штандартом Гуссейн-паши. Знамёна внесли и уже ликовали о победе. И в это время центральная часть площади “Топракова-города” взорвалась! Страшный по мощи фугас, начинённый рубленными железными прутьями, буквально разнёс на куски все передовые, наиболее решительные батальоны янычар. Мгновенно погибло не менее 3.000 солдат. Возникла паника. В этот ключевой момент казаки дружно бросились в решительную контратаку. Взаимное ожесточение было неописуемым. К вечеру 30 июня “око судьбы” увидело, наконец, безусловный триумф казаков: турки были выбиты из “Топракова-города” и отступили к своим лагерям. Турецких янычар и “немецких” наёмников погибло (по разным оценкам) от 4 до 6 тысяч человек.

После первого штурма Гуссейн-паша понял, что за “здорово живёшь” казаков из Азака не выбить. Была дан приказ перейти к методичной бомбардировке крепости из всех осадных орудий. Одновременно на ключевой позиции, параллельно крепостной стене, стали отсыпать специальный вал, который должен был подняться на высоту выше разрушенных крепостных стен. На верхней площадке этого вала турки рассчитывали установить пушки и расстреливать прямой наводкой внутреннее пространство казацкой цитадели. Именно таким незатейливым, но очень эффективным методом турки в 1638 году захватили неприступный, казалось бы, персидский Багдад.

Казаки, увидев турецкую инициативу, мешать не стали. Со своей стороны они потянули к валу свой подземный взрывной ход (сап). Через некоторое время сап вышел под строящийся вал и казаки стали ожидать “официальной церемонии открытия” нового сооружения. Вероятно, 7 июля 1641 года (точная дата неизвестна) турецкий штурмовой вал достиг заданной отметки. Турки подняли на нём свой штандарт, принялись затаскивать на верхнюю площадку пушки и бочки с порохом. В этот момент казаки поняли, что пришло время. «И тогда, – писали впоследствии казаки, – малою своею дружиною в 7 тысяч наших пошли мы из града на прямой бой противу их 300 тысяч». С яростным волчьим воем многотысячная волна казаков буквально одним вплеском залила построенный вал. Казаки захватили на вершине вала 16 знамён янычарских и 28 бочек пороха. Под прикрытием беспорядочной стрельбы и коротких демонстрационных атак, казаки спустили в свой отрытый взрывной сап все 28 бочек “порохового зелья”. Под давлением опомнившихся янычар казаки как бы нехотя стали отступать в крепость. Янычары, воодушевлённые успехом, яростно наседали, а казаки всё быстрее ужимались в Азак, – всё дальше от начинённого порохом штурмового вала.

Наконец, шеренги янычар затопили подошву вала. И вдруг в центре вала широко раскрылся огненный зев казацкого Пекла! По словам современников, этот взрыв был слышен за 40 вёрст. Большую штабную палатку Гуссейн-паши смело взрывной волной. Внутри самого Азака, за крепостными стенами казаки насчитали 1500 трупов янычар, изломанных и заброшенных в крепость чудовищной силой взрыва. Можно сомневаться в числе переброшенных за крепостную стену мёртвых тел турецких героев. Но даже если этих тел было только 150, – в десять раз меньше, нежели представлялось казакам, – всё равно сила взрыва была колоссальной, а результат этой дерзкой военной акции исключительным!

Гуссейн-паша, турецкий главнокомандующий, отважный и неглупый человек, увидев произошедшее, не стал искать виноватых, но немедленно объявил перерыв в мероприятиях по штурму Азака. Нужно было осмыслить причины провалов, а главное – укрепить пошатнувшийся боевой дух армии. Шёл только 14-й день осады.

Турки позади взорванного вала насыпали новый вал выше стен Азака, поставили на валу орудия большого калибра и день и ночь стали обстреливать город и до подошвы сбили крепостной вал. Казаки насыпали второй. Турки постепенно разбивали валы, казаки сооружали новые. В целях экономии снарядов турки стали вести на крепость приступы. Атаман Петров разделил своих сподвижников на два отряда: один предназначен был собственно для вылазок, другой для подземных работ. Тот и другой действовали с такой успешностью, что скоро привели в недоумение и робость турок. Следующие 4 приступа, в которых принимали участие все силы врагов, были безуспешны. Турки гибли массами.

Подкопы под неприятельские батареи делали своё дело. Турки приуныли. Таких противников они ещё не встречали на всём Востоке. У них явился недостаток в провианте, артиллерийских снарядах и даже в людях. Гуссейн-паша спешно послал в Стамбул требование о присылке подкреплений. Известие это было получено в Царьграде 9 августа и произвело страшный переполох в высших правящих сферах. Верховный визирь всеми мерами старался скрыть от народа истинное положение вещей под Азаком, так как все опасались, что казаки, уничтожив там турецкую армию, двинутся на Стамбул и предадут, как они уже делали не раз, всё огню и мечу. Но скрыть бедственное положение турецкой армии не удалось, и страх быстро распространился по всем прилегающим к морю местностям.

15 августа визирь спешно послал к Азаку подкрепление и предписал беломорскому Бекир-паше готовить туда ещё 16 каторг с ратными людьми. Получив подкрепление, Гуссейн-паша решил испытать последнее средство, чтоб завладеть Азаком. Начались спешные земляные работы. За несколько дней у самых городских стен появился вал вышиной в 7 саженей. Установив на нём тяжёлую артиллерию, турки начали бить по городу “из всего снаряду” день и ночь. Стрельба эта продолжалась 16 суток.

Казаки защищались с отчаянной храбростью. Турки не имели понятия о силах гарнизона, потому что случайных пленников невозможно было заставить говорить никакими пытками. 12 неудачных атак принесли туркам большие потери. От беспрерывной стрельбы из осадных орудий город, три крепостных стены, башни и замок были снесены до основания. Разрушен был и храм святого Иоанна Предтечи.

Примечательный факт: московский посол в Стамбуле Б. Лыков передал своему царю благодарность от великого визиря за то, что царь ничем не помог казакам, а также сообщил об огромных потерях турок. Осада Азака продолжалась. Шёл уже сентябрь месяц. Казаки, окопавшись уже в 4-м земляном городке, держались твёрдо. Время от времени к ним прорывались из Черкасска по Дону подкрепления; подвозили снаряды и провиант.

У турок от гниющих трупов стали распространяться заразные болезни. Начал ощущаться недостаток в снарядах и провианте. Нехватка питания вызывала недовольство крымских татар и они требовали, чтобы паша отпустил их грабить русские окраины. Паша отпустил их, но казаки, наблюдавшие внешний фронт, напали на них и рассеяли, не дав ничего захватить. Паша, ввиду недостатка снарядов и продовольствия, решил ограничиться в течение некоторого времени блокадою. Казаки получили передышку, и в это время к ним проникла помощь припасами и живой силой.

В турецкой армии стали проявляться недовольство и ропот. Пришлось напрячь все усилия, чтобы сломить твёрдость казаков. Около половины казаков уже пало смертью героев. Остальные были почти все ранены. От бессонных ночей они окончательно обессилели, губы их запеклись, лица и глаза от порохового огня и дыма опалились, гортани осипли, руки отказывались держать оружие. При наступлении осени в турецком войске начался мор. Паша, потеряв надежду взять Азак силой, просил султана отложить покорение его до весны. Но визирь от имени султана ответил: “Паша, возьми Азак, или отдай мне голову”.

Снова начались штурмы. В сентябре осаждённые находились в исключительно тяжёлых условиях: дожди, холодные ветры, ранения, болезни, всякого рода недостатки сильно сократили численность защитников. Они потеряли всю артиллерию и расстреляли все снаряды. Кругом было принято решение идти на прорыв. Все, кто мог держать ещё оружие, решили выйти из крепости и в открытом бою прорваться из окружения или с честью умереть. Накануне 1 октября, праздника Покрова Пресвятой Богородицы, в 3 часа ночи молча, строем казаки выступили из крепости…

На передовых позициях была мёртвая тишина. В поднимающемся тумане казаки увидели турецкий стан пустым. Рассвет осветил лишь следы бежавшего неприятеля. Донцы воспряли духом, тут же сформировался отряд из остававшихся на ногах казаков, и пустились в погоню. Настигнув турок на берегу моря, они в упор стали расстреливать их. Били турок без пощады, загоняли в воду, топили суда. Враги не ожидали такой дерзости от осаждённых и, объятые ужасом, гибли тысячами. Поражение было полное. Турки оставили под Азаком от 50 до 70 тысяч трупов. Так окончилось это беспримерное дело, названное в истории “Азовским сидением”. Убитыми казаки потеряли 3.000 человек, много погибло от истощения и болезней, остальные были ранены.

Успешная борьба казаков против объединённых сил Турции в крепости Азак в 1641 году стала одним из самых героических событий истории казацкого народа. Одновременно эта крупнейшая битва протяжённостью 93 дня – роковая “Пиррова победа”, ибо она совершенно обескровила Дон и стала для казаков первой ступенью к подъёму на тот исторический эшафот, где в 1709 году Петром I был казнён казачий политический суверенитет.

*  *  *

28 октября 1641 года атаман Осип Петров послал в Москву посольство с атаманом Н. Васильевым, есаулом Ф. Поршина и 24 казаками, особо отличившимися. Казаки просили царя взять под опеку (но не в собственность!) Азак и прислать воеводу для принятия крепости, ибо им защищать Азак более нечем, они крайне изнурёны, переранены и держать город самостоятельно дальше не в силах.

Присланных казаков в Москве приняли с честью, наградили их жалованьем, чествовали и угощали. Решение взять Азак под опеку Москвы или отдать его туркам, было поручено боярину Морозову. Переговоры тянулись более месяца. Между тем султан неистовствовал и готовился отомстить казакам. Доходили известия о его приготовлениях для взятия Азака и походе на Россию. Устрашённый царь не решился дать какой-либо ответ казакам и 3 января 1642 года созвал Земский Собор, на котором был поставлен вопрос: принять в опеку Азак или отказаться. За исключением представителей городов Новгорода, Смоленска, Рязани и других окраинных, мнение Собора сводилось к тому, чтобы удержание Азака опять возложить на казаков, или просто отдать на решение царя. В конечном итоге Москва смалодушничала и предоставила казаков самим себе. Царь не только не дал казакам помощи, но даже во имя спасения христиан в Турции убеждал их покинуть Азак и уйти в свои юрты.

Положение донских казаков после “азовского сиденья” определялось их отпиской в Москву, где сказано: «В сидении мы приобрели много славы, а не добычи. От нужды и истомы голодные, и обнищали так, что к будущей весне не можем снарядиться в морские поиски и не в состоянии противиться совокупной силе турецкой и татарской».

Спустя четыре месяца после решения Собора на Дон была отправлена грамота с есаулом Родиновым и 15 казаками, а с ними был послан дворянин Засецкий. Проезжая переправу на Донце, казаки попали в засаду турок. Засецкому с несколькими казаками удалось ускакать и привезти грамоту на Дон, в которой 28 мая 1642 года казакам было зачитано об отказе в помощи. Во исполнение царского приказа об оставлении города и веря угрозам об истреблении всех христиан в турецких владениях, казаки оставили Азак и вышли всем Войском. Они забрали из Азака всю артиллерию, колокола, церковную утварь, крепостные железные ворота и даже, по обету братскому, кости своих павших товарищей.

Для возобновлении осады Азака была отправлена армия под начальством самого великого визиря и египетского паши. Флот, состоявший из 33 галер, прибыл к Азаку. Отряд казаков, оставленный здесь поджидать врага, при первом же приближении противника взорвал подготовленные окопы, сжёг всё до основания и удалился. Турки, по словам автора турецкой хроники, «не застали в Азаке не только людей, но даже ни одного животного; там не осталось ни собаки, ни кошки, ни мыши. Уцелела одна генуэзская башня».

В исторических трудах число защитников Азакской крепости оценивают максимум в 10.000 человек. Потери казаков по отношению к оставшимся в живых составили пропорцию 4:1, из 10 казаков к концу осады выжило только 2. Для тогдашнего донского казацкого этносоциума потеря 8.000 молодых мужчин явилась критической, поскольку в рассматриваемую эпоху всё казацкое население Дона, включая стариков и детей, вряд ли превышало 50.000 человек. По подсчётам историков, на всём протяжении среднего и нижнего Дона вплоть до Азовского моря, в середине 1642 года в случае объявления тотальной мобилизации можно было собрать не более 2.000 казацких сабель.

Пока казаки и турки с татарами тысячами уничтожали друг друга, изнуряя себя и обескровливая, Россия быстро и беспрепятственно достроила Белгородскую засечную черту, направленную против казаков! Возникли 25 новых крепостей. А между городами через каждые 20-30 километров встали острожки с гарнизонами и дозорами. Соответственно, взаимоотношения Москвы и Дона резко изменились после “пирровой победы” в пятилетней казацко-турецкой войне и донское казачество оказалось ослабленным настолько сильно, что уже не могло вести переговоры с Московией с прежних позиций необсуждаемого суверенитета. Вслед за Азакской эпопеей из этих отношений уходят даже воспоминания о былом военно-политическом равноправии Москвы и Войска Донского. Вновь возникают всё более настойчивые требования Посольского приказа о персональной переписи этнических казаков Волги и Яика, а также о выдаче с рек на Москву всех “беглых холопей”.

Донцы всё чаще и всё искреннее начинают воспринимать себя как зависимых вассалов Московии, в их официальных документах всё яснее звучат верноподданнические нотки. Московия, напротив, год от года становится всё требовательнее к казакам, считая их уже по политической сути полностью зависимым от себя народом.

Борьба донцов за собственную государственность оказалась пассионарным взлётом их воли с быстрым падением из-за громадной несопоставимости потенциалов казаков и их противников. Поэтому героическая, жертвенная казачья попытка не только не привела к победе, но и окончилась поражением из-за мощного препятствия в лице двух сильнейших противников: открытого врага – Османской империи и скрытого врага – Московского царства. И более того, борьба с двумя могучими врагами низвергла Казачий Народ из суверенного состояния в положение зависимого вассала Москвы.

 

Александр Дзиковицкий,

Всеказачий Общественный Центр

Поделиться...
  •  
  • 12
  • 76
  •  
  •  
  • 41
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •