Сергей Алексеевич Корогодин

Казаки на зоне

Этот раздел нашей рубрики мы начинаем с публикации одной из подглавок 6-й книги А. Дзиковицкого “Этнокультурная история казаков”, в которой расскажем о бурной криминальной судьбе одного из самых незаурядных донских казаков нашего времени.
******************************
Будешь грешным – осудят,
А цветущим – сомнут,
Будешь чистым – загадят,
Ну а злым – проклянут…
Игорь Тальков

В статье “Исключительно опасен для общества”, написанной главным редактором С. Маличевской и помещённой в возглавляемой ею независимой городской газете города Батайска, что в Ростовской области, “Батайское время” от 24 апреля 2013 года рассказывалось о родовом донском казаке Сергее Алексеевиче Корогодине.
Этот казак – личность, несомненно, незаурядная. Он был человеком грамотным, культурным и образованным. И происходил из вполне благополучной семьи. Но в “лихие 90-е”, когда жизнь постсоветского общества стала сплошной борьбой за выживание и пышным цветом расцвела преступность, казак Корогодин создал и возглавил собственную “политико-криминальную группировку”. В заключение своей статьи-интервью об этом человеке автор привела такой показательный факт: «В новейшей истории России Сергей Корогодин является, по сути, единственным осуждённым, за время заключения написавшим и опубликовавшим литературное произведение. Это мистическая повесть “Амулет”, обнародованная в журнале “Искатель” в декабре 2012 года».

Казак С. Корогодин на зоне

Приведём текст статьи-интервью в газете “Батайское время”.
«“Исключительно опасен для общества” – с такой формулировкой в решении суда Сергей Корогодин сел в батайскую колонию на 25 лет. Отсидев почти 15 из них, бывший бандит, а ныне зэк рассказал “БВ” о самом громком преступлении в стране конца 90-х – похищении сына председателя областного Сбербанка. Так он “мстил власти, которая ограбила свой народ”.
Я уже давно не замечаю вышки охраны и колючую проволоку, которая тянется через Батайск. Время от времени по городу разлетаются нелепые слухи о побегах осуждённых. Всё, не более. Для нас, местных, колонии как будто нет. Мы привыкли.
Я была здесь в последний раз ровно 20 лет назад – та же чистота, та же чёрная зэковская форма и тот же запах. Только, если раньше здесь сидели рецидивисты, те, кто имел уже не первую судимость за тяжкие преступления, то теперь – “первоходки”, совершившие тяжкие преступления. Молодой человек, проходивший срочную службу в армии, застрелил четверых своих сослуживцев, затем пытался застрелиться сам, но выжил. У него почти нет левой половины лица. 17 лет. Мужчина с огненно-рыжими волосами и умными голубыми глазами. Подделывал ценные бумаги Госбанка. 9 лет. Убийцы, мошенники, сбытчики наркотиков…
– Будь моя воля, я пригнал бы сюда технику и сравнял бы их всех с землей! – сказал мой коллега, когда мы подъезжали к колонии. Я не смогла его поддержать. То ли по-женски, то ли по-христиански, но отчего-то стало очень жаль почти две тысячи человек, большинство из которых не имеют будущего вообще. Да и что там – будущего! У них есть только прошлое…
Человека, о котором я решила написать, мне не “подбирали”. Такова его жизнь: даже спустя 15 лет отсидки судьба вновь распорядилась так, что его имя пока не будет забыто. Я не знала, за что он судим, – руководство колонии озвучило лишь срок и статью. Но когда нас познакомили, я поняла, что часа для интервью будет мало: военная выправка, грамотная речь, хорошие манеры…
Сергей Корогодин, 1964 года рождения. Его имя можно найти в Википедии:
«Известен как главарь банды. Родился в Ростове-на-Дону, там же закончил высшее военное зенитно-ракетное училище. В звании старшего лейтенанта был уволен из рядов вооружённых сил.
Уникальность банды состояла в том, что пятеро из бандитов были до момента своего задержания действующими сотрудниками милиции, причём все были на хорошем счету у руководства. В банду вошли и два уголовника. У каждого была своеобразная должность: разработчик операций, разведчик объектов нападений, контрразведчик…
Самым громким преступлением банды стало похищение сына председателя Ростовского отделения Сбербанка Королькова Максима. 22-летний Максим Корольков был похищен вечером 4 ноября 1998 года. Его вывезли в подвал одного из ростовских домов, а впоследствии – на дачу в Неклиновский район.
Бандиты потребовали за жизнь Максима 800 тысяч долларов. Владимир Корольков обратился в милицию, но, поскольку все планы следствия были известны членам банды-милиционерам, то все попытки задержать их были безуспешными. Корольков пробыл в руках похитителей 87 дней.
26 января 1999 года Максиму удалось бежать. Произошло это благодаря подкупу одного из охранников, которому он пообещал 300 тысяч долларов. В итоге Корольков застрелил другого охранника тремя выстрелами в спину и голову и так бежал. Благодаря его показаниям были задержаны несколько членов банды, которые выдали остальных бандитов. В том числе и Корогодина».
Такова, вкратце, фабула преступления, в последних строках приговора к которому значилось: “Исключительно опасен для общества”. Его осудили за организацию убийства и похищение человека. Тем не менее, мой главный вопрос к Корогодину касался не похищения Королькова. Я хотела понять, как человек становится преступником? Тот же Корогодин: великолепная семья, отец – кадровый офицер, сам Сергей – один и лучших на курсе, затем служивший в сверхсекретной части… Этот, почти единственный вопрос я ему и задала…
– Как я стал преступником? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, следует вернуться в лихие девяностые.
На фоне волны демократизации, поднятой первым и последним президентом СССР, не слишком заметным был уже забытый всеми референдум 1991 года. Между тем, референдум поставил перед народом крайне важный вопрос – быть ли Советскому Союзу?
Подавляющее большинство тогда высказалось за сохранение страны. Это была воля народа! Тем не менее, уже через 8 месяцев на выбор народа наплевали. И не кто-нибудь, а высшие руководители государства, 8 декабря 1991 года собравшиеся, как паханы на малину, в Беловежской Пуще. Они разом развалили страну, которую тысячу лет собирали по крохам русские цари и за которую были отданы миллионы жизней. Вакханалия развала Союза тут же продолжилась полным развалом его вооружённых сил. К власти в стране пришла кучка лжецов и жулья, быстро прибравшая к рукам все заводы, газеты, пароходы.
Как должен был я, офицер специальных войск, присягавший на верность стране в 81-м, относиться к подобной власти? Уж не уважать ли её и её законы, законы банды, сумевшей сделать то, что не удалось даже Гитлеру?! Нет, я не питал никаких иллюзий относительно коммунистического режима и даже имел с ним серьёзные трения на идеологической почве. Но я воспринимал его как болезнь, которой рано или поздно переболеет моя Родина. И Родину эту действительно был готов защищать, не щадя своей жизни.
Для чего я это говорю? Для того, чтобы вы поняли, что есть люди, для которых не главное, сколько стоят сосиски в соседнем магазине, которые способны на поступок из убеждений. Даже если этот поступок не слишком умён.
После метаний из стороны в сторону, когда я перебивался случайными заработками и практически вёл маргинальную жизнь, судьба свела меня с одной компанией из тогдашних правоохранительных органов. У нас состоялась достаточно откровенная беседа, которую на языке спецслужб обычно называют вербовкой. Коснувшись в разговоре ситуации в стране и конкретно в Ростовской области, я заметил собеседникам тот факт, что мы, собственно, ничем не обязаны нынешнему руководству России. И предложил создать систему, при которой властные возможности контролирующих служб можно было бы использовать к нашему общему интересу. Правовой нигилизм, который к тому времени насквозь пронизал всё общество, позволил мне легко прийти к соглашению…
Механизм действия системы, которую я предложил создать работникам правоохранительных органов, был очень прост. Растущие, как грибы после дождя, многочисленные коммерческие предприятия регулярно подвергались налётам и наездам то бандитских бригад, то действующих в таком же духе [властных] органов. Разница была лишь в том, что первые не имели возможности использовать государственный ресурс, а вторые старались обойтись без кровавых жертв.
Идея состояла в том, чтобы в лице руководителей различных служб государства фактически приватизировать его само, пусть и на небольшой территории. Работали только по крупным предприятиям, занимающимся торговлей нефтепродуктами оптом. Это обеспечивало приличный по тем временам и стабильный доход, а кроме того торговля бензином была наиболее уязвима, поскольку по криминализации своей стояла сразу за торговлей оружием и наркотиками.
Я предлагал коммерсантам стать под “крышу”, давая гарантии защиты от любых напастей. А если клиент не понимал, ему устраивали показательную взбучку. На следующий же день прибывал целый автобус со сводной комиссией, комплексно представляющей сразу пять контролирующих служб.
Не проходило и недели, как фирма начинала отстёгивать скромные 10 рублей с килограмма проходящего через неё топлива, что составляло по тем временам приличную сумму в 100 – 120 миллионов рублей.
Не знаю уж, на что тратили свои деньги работники системы из органов, но я их вкладывал, в основном, в “развитие дела”.
А потому совсем уж скоро дошло до того, что я, по сути, назначал своих людей на должности в ГУВД, решая эти вопросы прямо на кухне квартиры. И как своей собственностью пользовался архивами совсекретного отдела информационных систем, заказывая оттуда любые материалы.
При этом надо сказать, что капиталов я себе не сколачивал и даже не удосужился купить хотя бы квартиру. Довольно было почти наркотического опьянения вседозволенностью и властью, способностью влиять на жизни очень многих людей.
Я искренне считал справедливой подобную свою деятельность, частенько оказывая помощь нуждающимся в ней людям. В проигрыше оставалось лишь государство, недополучавшее налоги, которые всё равно не пошли бы на пользу народу. Фактически это было такое маленькое государство в государстве, в котором со временем появилась даже своя небольшая армия, с разведкой и группами для силовых акций.
О нас знали многие, и уж точно мы были отлично известны спецслужбам. Но мы занимали свою нишу в тогдашней жизни и выкорчёвывать нас было бы… э… нецелесообразно. Со временем стали поступать и заказы на разного рода операции. Как правило, от весьма высокого ранга чиновников, старающихся использовать в своих разборках сторонние силы и не доверяющих при этом продажным органам государства. Представляю, как вспотели сейчас некоторые из них, если они читают эту статью!
Отказаться зачастую было нельзя, уж таковы были правила игры! В конце концов, эта деятельность затянула меня, как трясина, и, наверное, уже просто не было выбора дальнейшего пути.
Одной из таких операций было похищение 4 ноября 1998 года Максима Королькова – 22-летнего аспиранта вуза и единственного сына тогдашнего председателя Сбербанка региона. Операция эта получила большой резонанс, поскольку удар был нанесён на стыке интересов тогдашней ростовской элиты. Тот, кто в курсе событий прошлого, отлично поймёт сказанное мной.
Силы и средства, которые применялись для розыска по этому делу, были беспрецедентны и никогда ранее не использовались в России. Достаточно сказать, что дело было на контроле министра МВД Степашина, который прислал в Ростов своих лучших спецов; использовали даже спутниковые системы и экстрасенса, который, к слову, оказался опаснее всех взятых вместе спецслужб. К чести этого неизвестного мне человека могу сказать, что лишь глупость отдельных руководителей да отлично работавшая у нас агентура помогли нам тогда избежать неминуемого разоблачения! Экстрасенс настолько точно описывал место содержания пленника и даже приметы меня самого, что нам пришлось срочно вывозить пленника в другой город. На следующий день этот уникум снова давал точную информацию, однако она не совпадала с предыдущей и ему попросту перестали верить.
Официально условием освобождения заложника являлся, якобы, выкуп. Однако уже через месяц розыска всем было ясно, что целью являются отнюдь не деньги. Хотя бы потому, что бандиты не торопились их забирать.
Это обсуждалось потом в суде, и банкир Корольков подтвердил, что уже был согласен выступить по телевизору и сделать требуемое от него признание в том, что он обокрал собственный народ.
Однако, как говорят, сколько веревочка не вейся… Предательство одного из членов группы посадило всех на скамью подсудимых. А дальше было то, что всегда бывает в подобных делах. Что-то тщательно затирали, кого-то отмазывали… В общем, как положено в правовом государстве! Бессмысленно заявлять в этой статье о незаконности того приговора, когда в течение почти пятнадцати лет получаешь отказы от всех органов государства. Мне дали 25 лет, мою жену осудили на 9, на всю группу раздали порядка 180 лет.
Долгие годы не признавая никакого закона, я сам, в конце концов, оказался вне его. Наверное, это закономерно.
Но в заключение мне хотелось бы вспомнить слова знаменитого российского юриста А. Кони, который сказал как-то в своей речи перед присяжными: «Преступление – это нормальная реакция нормального человека на ненормальные условия, навязанные ему обществом». И еще: «Власть не может требовать уважения к закону, когда она сама его не уважает!». А есть ли сейчас в России умы такого масштаба?».
В начале 2017 года, когда С. Корогодину оставалось находиться в заключении ещё 4 года (три года из присуждённых ему 25 “милостиво скостил” Верховный Суд), он написал автору: «Я в тюрьме уже 18 лет… Осталось 4, но под меня очень сильно копают и может случиться всё, что угодно».
* * *
Летом 2018 года Сергею Корогодину остаётся ещё сидеть 2 с половиной года. Однако ему самому сегодня даже непонятно, выйдет ли он с зоны по окончании срока или ему добавят ещё годов, поскольку и в заключении ФСБ занимается им плотно. Уже, похоже, чекисты и материал собрали. Такое заключение напрашивается потому, что представители репрессивных органов постоянно приезжают в колонию по его душу, а также по тому, что администрация колонии поставила Корогодина на профучёт и на его карточке зэка “влепила” необычную полосу. Называется профучёт Корогодина – «Лицо, изучающее и пропагандирующее экстремистскую литературу». Что это такое, мы все уже достаточно хорошо знаем – так метят всех недовольных режимом В.В. Путина. Хотя на зоне, и это мы тоже хорошо знаем, не слишком-то есть возможность «изучить и распропагандировать экстремистскую литературу»!

Поделиться...
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •