Состояние современного казачества. Сегодня казачья социальная система лишена цели

Из школьного курса физики мы помним о так называемом Броуновом движении, которым характеризуется свободное движение молекул. Молекулы двигаются по разным направлениям, сталкиваются, разбегаются, опять сталкиваются, снова меняя своё направление. Так молекулы ведут себя до тех пор, пока их разнонаправленные векторы не упорядочит электромагнитное поле. В общем, Броуново движение – это движение хаотическое.

Нечто похожее происходит сегодня и в казачьем социуме. Он на сегодня не является единым ни организационно, ни, что более важно, идеологически. Мировоззрение казачьего сообщества крайне разношёрстно и порой даже причудливо. Поэтому говорить: “А вот казаки считают так-то” или “А вот казаки собрались вступать туда-то и делать то-то” может только человек, наблюдающий за казачьим сообществом со стороны и делающий выводы на основании одного из множества проявлений. Не имеющий понятия, что казачий социум – это огромная палитра совершенно различных взглядов, вплоть до противоположных. Короче говоря, никакая “общеказачья идея”, даже если она выгодна всем казакам в целом, будь она выдвинута каким-либо казачьим энтузиастом, всё равно не сможет объединить вокруг себя всех казаков – обязательно найдутся не только сторонники, но и противники. А при наличии тех и других – обязательно появятся и те, “что посередине”. Которые не те, и не другие…

Рассматривая казачий социум, можно, грубо говоря, выделить три следующие разновеликие части (или группы). Первая из них – это, так сказать, “граждане РФ, принявшие… от 18 до 60-ти”, то есть реестр. Вторая, самая большая по численности часть – почти такие же, но только “не принявшие… от 18 до 60”. Сюда или отсюда наиболее часто “втекают” или “вытекают” из двух других, крайних в общем спектре частей – первой и третьей (из третьей – минимально). Третья, не слишком многочисленная, но наиболее идейно мотивированная, а потому и наиболее устойчивая часть – это те, кто стоит на признании казаков самобытным народом, этносом или хотя бы этнокультурной общностью. Третья часть от первых двух отличается в составе своих казаков и по крови, и по духу, и по ментальности и ещё по многим параметрам – как небо от земли. И смешивать в своём восприятии и расчётах все эти три части означало бы заранее загонять в тупик решение вопроса о казачьих перспективах и возможностях. Хотя, во второй части такое смешение довольно часто имеет место быть, поскольку сюда относятся самостоятельные организации, близкие по составу и мотивированности как к первой части, так и к третьей.

Наличие и сочетание первых двух частей во всевозможных вариациях, перетекание из одной части в другую, возвращение кого-то вновь в прежнее состояние, столкновения между ними, а паче того, наличие внутри каждой из этих частей ещё и своих как бы подчастей, занимающихся тем же самым “высокоосмысленным бурлением” – и составляет главное содержание нынешнего этапа так называемого “казачьего возрождения” в их исполнении. Естественно, в результате происходящих между ними и внутри них “судьбоносных” взаимотолканий, подсиживаний, наговоров, сплетен и обид очень и очень многие казаки, “предательски наплевав” на своих батьков-атаманов, отошли от своих командиров в сторону и занялись своей личной жизнью. Однако, как говорится, свято место пусто не бывает, а потому взамен им приходит ещё ненатолкавшаяся и не набившая шишек молодёжь. Правда, к великому огорчению атаманов в первых двух частях казачьего сообщества, не в столь большом количестве, чтобы полностью заместить ушедших. Оттого-то и сократилась в разы общая численность нынешнего “организованного казачества” сравнительно с первой половиной 1990-х годов. Но всё же её, молодёжи, пока вполне достаточно, чтобы где-то можно было её представить пред светлые очи тех “дяденек” от власти, от которых зависит финансирование атаманов и хоть как-то прикрыть собою подаваемые атаманами списки на сотни, а то и тысячи находящихся якобы под их скипетр… то есть булавой “бумажных” казаков.

Именно в силу такой самодискредитации первых двух частей казачьего социума медленно, порой неуверенно, но всё же идёт рост численности, а ещё более авторитета, третьей части – этнически ориентированной. (Хотя, если быть откровенными до конца, тут тоже хватает своих “скелетов в шкафу”). А каковы перспективы казачьего движения в целом?

Если оглядываться в прошедшие годы, то об итогах прежнего казачьего развития, как ни печально это сознавать, говорить особо нечего, поскольку главным здесь можно считать даже не то, что называется “топтанием на месте”, а вялотекущее разложение и трансформация в нечто подобное такому понятию, распространённому в крепостнической России, как “дворня”. Но теперешнее катастрофическое состояние казачества РФ одновременно и закономерно и целесообразно. Не смогли казаки за два с половиной десятилетия осуществить свои мечтания начала 1990-х годов о собственном возрождении, не смогли поставить перед собой ясные и понятные цели и достичь их, и потому теперь имеем то, что имеем. То есть – ничего! Хотя хотелось бы думать, что это неопределённое состояние ненадолго. Хочется также думать, что все прошлые бесплодные блуждания и шараханья казаков от одного “одобрямс” к другому всё-таки приведут уже в скором времени к рождению качественно новой ситуации в казачестве. Кажется, часть скорбно-бестолкового казачьего пути уже пройдена. Свет в конце тоннеля, надеюсь, уже забрезжил. А значит, наступает время подумать над идеалом казачьего будущего. Предлагаю подумать вместе. Итак.

Как и для многих, для меня очевидно, что современное реестровое казачество (первая часть), да и общественное (вторая часть), в отрыве от своей этнической основы перспектив не имеют. У них нет наследуемого будущего, как не может его быть у социальных групп вахтёров или пожарников, как не может его быть у объединённых “по духу” (выражение патриарха Кирилла) филателистов или нумизматов, как не может его быть у других ненациональных общностей, временно объединённых какой-то второстепенной причиной.

Бесконечный раздрай в казачестве давно уже стал непременным антуражем нашего якобы “возрождения”. То нас раскалывали на “белых” и “красных”, то на “монархистов” и “республиканцев”, сейчас главный водораздел – “реестровцы” и “общественники”. И все эти противостояния происходят на фоне очередных выборов с заранее предсказуемым результатом, очередных патрулирований рынков и подворотен, очередных антимайданов и митингов, очередных “дляказачьих” инициатив и концепций, а в итоге – бесконечная борьба незнамо с кем и для чего и очередное разочарование. И всё это без конца, по кругу, на протяжении уже многих лет. Без каких-либо заметных результатов и перспектив реального, а не рисуемого в каких-то липовых отчётах липового “возрождения казачества”.

Но раздел на “реестровцев” и “общественников” уже становится неактуальным, отходит во вчерашний день. Поскольку сейчас стала более ясно видна иная линия разделения, на сей раз не искусственно привнесённая, а естественная – казаки, мечтающие возродить себя как самобытный Народ, и казаки, мечтающие лишь о том, чтобы получить и сослужить какую-нибудь службу Великой России. Хоть в реестре, хоть вне его.

Представим себе почти уже невозможное. Если новое (этническое) разделение не состоится и будущее казаков будет линейным продолжением их нынешнего бытия, тогда казачество и в дальнейшем обречено на мизерность – быть объектом чужой политики, ресурсом, разменной монетой. Чем угодно, только не Народом, который может гордиться не только своими предками, но и самим собой. Да, хотелось последние 27 лет оценить хотя бы как “топтание на месте”, но всё свидетельствует об откровенной деградации. И хотя Казачий Народ пока ещё может выиграть отдельный бой, в целом войну за своё место под солнцем он проигрывает. Поскольку не развивается и не возрождается, а постепенно чахнет, занимаясь непонятно чем в составе первых двух частей своего социума.

Новосозданное в 2015 году в РФ ведомство, которому назначено было “управлять казаками”, – Федеральное Агентство по делам национальностей (ФАДН), – с первых же своих шагов (если только оно и впрямь, как заявляло, собиралось перестроить “государственную работу с казаками”), пошло по пути обрезания тех вариантов оценки казаков, которые не совпадали с заранее заданными чиновниками ФАДН границами. Прежде всего, в их головах было сразу ампутировано рассмотрение варианта собственного национального пути развития казаков. Хотя автор убеждён, что именно на этом пути только и возможно реальное, а не “писчебумажное” возрождение и появляется перспектива процветания Казачьего Народа. И так думаю далеко не один я, поскольку такие же мысли в той или иной степени оформленности присутствуют у подавляющего большинства национально ориентированных казачьих потомков. И где теперь этот ФАДН? Его не видно и не слышно. По крайней мере, в казачьей среде…

Другой момент. Сегодня мы обречены быть некоторой частью других народов: российскими казаками, украинскими казаками, казахстанскими казаками, американскими казаками и так далее. И в таких определениях главное не то, что могло бы объединить – то есть “казаками”, а то, что может лишь разъединить – “российскими”, “белорусскими” и так далее. И если с этим кто-то хочет поспорить, то пусть для начала посмотрит, какую присягу казаки, если их признают власти, а то и без признания, принимают в этих государствах: на верность “народу Казахстана”, на верность “народу Приднестровья” и тому подобное. И за кого, в случае конфликта между этими государствами, будут выступать казаки-граждане этих государств? За что-то своё, казачье, или за ту политику, что проводит государство, в котором они находятся? Если у кого-то есть сомнения на сей счёт, пусть посмотрит на недавнюю войну на Украине, где “российские казаки” и “казаки украинские” с азартом, достойным Гражданской войны 1917 – 1922 годов, пускали друг другу кровь, сладострастно, но при этом антинационально, уничтожая свой собственный генофонд. Да и сейчас, если посмотреть на “братские” (в кавычках, конечно!) угрозы и оскорбления, которыми награждают друг друга “российские” и “украинские” казаки в интернете, трудно предположить, что они ощущают себя представителями одного Казачьего Народа. Совсем наоборот – они чётко демонстрируют свою “русскость” и “украинскость”. И личный опыт: один казак, живущий на Украине, в разговоре с автором прямо сказал: «Да, если меня призовут, я что, стану заявлять, что я казак? Нет, я пойду воевать! Я гражданин Украины, а с нами (с нами!) воюет Россия». И в этом – горькая правда разделённого Казачьего Народа, вынужденного воевать между собой!

А ведь есть у нас перед глазами иной пример – это курды, которые живут и в Турции, и в Сирии, и в Ираке. Мечтая создать своё этническое государство – Курдистан, они не воюют с курдами-гражданами других государств, но наоборот, поддерживают друг друга, даже будучи разделёнными границами и политикой этих государств на вроде бы как недружественные лагеря. Ничего подобного “казачьему Курдистану” – Казакии – в мечтаниях и, тем более, в поведении большинства нынешних казаков не наблюдается. В общении с “украинскими казаками” приходится даже слышать, что поскольку их страна (не Казакия, а Украина – это их страна!) сейчас находится в состоянии войны с Россией, потому, если они позволят себе заговорить с другими “украинскими казаками” о национальных казачьих интересах, – те их “не поймут”… Точно так же и в России. Здесь любое выступление в отношении войны с казачьей позиции и с осуждением казачьего участия в ней объявляется “национал-предательством”.

И ещё один немаловажный аспект. Беда казаков заключается также и в том, что ими очень нередко руководят психически незрелые личности. Для них жажда самоутверждения и эгоистичные мотивы потребления являются определяющими мотивами. Большинство выходцев из казачьего сообщества, которые попадают на должности госчиновников, мотивированы этими же потребительскими нуждами. Заняв какое-либо начальственное кресло, такие казачьи “вожди” начисто забывают о казачьих нуждах и начинают служить своей выгоде и вышестоящему чиновному начальству. Казаки, которые уже давно находятся в казачьем движении, прекрасно знают таковых пофамильно как из числа бывших, так и нынешних казачьих предводителей. А наиболее заметно такое поведение проявляют те казаки-чиновники, которые не “из казаков” попали в бюрократическую прослойку, а из прослойки – “в казаки”, как многие из нынешних реестровых и даже общественных атаманов в РФ и иных “горе-руководителей” казачества… не будем указывать пальцами… Лишь изменив образ такого эгоцентрического мышления в казаках, мы сможем решить те проблемы, которые созданы современным образом жизни. А изменить такое мышление возможно лишь одним способом – сделав казака-чиновника прежде всего зависимым не от начальства по службе, а от воли своих соплеменников, могущих убрать его из власти в любой момент. И это решается только и исключительно при выстраивании действенного и полноправного казачьего самоуправления. А до него нам дойти только предстоит.

В условиях нынешнего отсутствия ясно и просто сформулированной Главной Цели казачьего развития социальному казачьему организму остаётся только реагировать на изменчивые сиюминутные раздражители, обстоятельства и факторы, вбрасываемые сверху время от времени в качестве очередных указов или концепций. Сегодня казачья социальная система лишена цели. И потому любые усилия для достижения чего-либо в такой системе в целом – бессмысленны и напрасны. Они лишь тратят социальную энергию. Единственная осмысленная для атаманов социальная программа поведения в подобных условиях – выцыганить финансирование из федерального или регионального бюджета на какой-либо заманчивый “казачий проект”, а потом, “освоив денежные средства”, придумать оправдание, почему проект не смог осуществиться.

Однако наличие в составе казачьего сообщества третьей части, вставшей на путь национального казачьего развития, не позволяет автору закончить свои рассуждения на ноте полной безысходности. Сегодня ещё внутреннее состояние казачества в целом напоминает Броуново движение. Однако надежда на его завтрашнее национальное возрождение уже забрезжила.

Поделиться...
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •