«Татаро-монгольское нашествие» — последнее скифское движение на запад

Разглядываем казачьи основы 

Во всех известных истории случаях движение

кочевников происходило с востока на запад.

Историческое наблюдение

В 1182 году 13 тысяч конных кочевников, собравшиеся из разных родов и племён на востоке Великой Степи, выбрали своим вождём Темучина, который вступил в войну со своим братом Чжамухой, за которым стояло большинство соседних племён. В 1206 году, после 20 с лишним лет жестокой борьбы за единоличную власть, на берегу реки Онона Темучин был провозглашён Чингиз-ханом. Его войско состояло теперь примерно из 100.000 воинов. 

Из достоверных средневековых источников известно, что Чингиз-хан был человеком высокого роста, длиннобородым, имел зелёно-жёлтые глаза. Персидский историк Рашид ад-дин пишет, что дети в роду его отца, великого хана Есукай-бахатура, «рождались большей частью с серыми глазами и белокурые», а когда у Чингиза родился черноволосый внук Хубилай, он «удивился цвету его волос», хотя он сам уже, имея мать-меркитку, а первую жену (не наложницу) кунгиратку, давшую ему сына-первенца, мог бы не удивляться цвету волос внука.

Вообще, по монгольской легенде, предком Чингиза в десятом колене был белокурый и зеленоглазый юноша. У этого юноши был сын Бодуаньчар, потомки которого получили родовое имя Борджигин. По словам Рашид ад-Дина, имя “Борджигин” означает “имеющий серые глаза”. Таким образом, получается, что Чингиз-хан происходил из племени динлинов (восточного скифского племени, характерной особенностью которых был европеоидный облик, кочевой образ жизни и типичное скифское искусство (“звериный стиль”). Не исключено, что именно из-за ослабления прежнего господствующего положения потомков европеоидов среди окружающих их всё более китаизирующихся племён, Темучину с юности пришлось вынести трудную борьбу с большей частью китаизированной монгольской родовой знати, не желавшей признавать власть Темучина и его орды.

Неясный, разноплемённый, неизвестного вероисповедания состав массы степных кочевников, неожиданно появившихся из глубин Великой Степи в Европе, летописцы отметили в первых же своих записях, переложенных В.Н. Татищевым в нескольких фразах: «Того же года приидоша языцы незнаемы, безбожние агаряне, их же никто добре весть, кто суть, откуда изъидоша, и что язык их, какого племени и что вера их. Зовутся бо татаре, кланяются солнцу, и луне, и огню. Нецы зовутся таурмени (туркмены?), ини зовутся кумане (куманы?), инии монги (монголы?). А инии сказуют, яко многи племены и народы от скиф восточных (динлины?), совокупившиеся и други покорившее, заедино зовутся».

Служивший персидским Чингизидам государственный деятель, историк и полиглот Рашид ад-Дин, хорошо знавший, о чём говорит, писал в XIII веке о появлении в империи Чингиз-хана и его потомков таких наименований, как “татарин” и “монгол” в качестве обозначения разноплемённой общности: «Многие роды поставляли величие и достоинство в том, что относили себя к татарам и стали известны под их именем, подобно тому, как найманы, джалауры, онгуры, кераиты и другие племена, которые имели каждое своё определённое имя, называли себя монголами из желания перенести на себя славу последних; потомки же этих родов возомнили себя издревле носящими это имя, чего в действительности не было».

Это было первым расширением численности “татар” за счёт других племён. А вообще, за пять столетий до описываемых событий – в VIII веке – термин “татары” употреблялся как самоназвание небольшого тюркского народа, родственного киданям и татабам, но отличного от них. В XII веке, после того, как татары на некоторое время захватили политическую гегемонию в Великой Степи, татарами стали называть всё степное население от Великой китайской стены до сибирской тайги. И поэтому китайские историки рассматривали живущих в Восточной Монголии монголов, как часть татаров в собирательном смысле термина. В начале XIII века названия “монголы” и “татары” были синонимами, потому что, во-первых, название татаров было привычно и общеизвестно, а слово “монгол” ново, а во-вторых, потому что многочисленные татары (в узкоплеменном смысле слова) составляли передовые отряды монгольского войска, так как их не жалели и ставили в самые опасные места. Там сталкивались с ними их противники и путались в названиях – то ли татары, то ли монголы (Л.Н. Гумилёв). Отсюда и русское понятие “татаро-монгольское нашествие”.

Земли покорённых монголами народов составили обширную Монгольскую империю – от Охотского моря на востоке до Уральских гор на западе, включая Северный Китай, Среднюю Азию и часть Персии, а впоследствии и до Кавказа. В лесостепной полосе Евразии от Кавказа до Алтая никакого иного народа кроме скифов не было. Сотни скифских родов, объединённых памятью об общем арийском происхождении и унаследованными от предков традициями, светловолосые и светлоглазые воины, составили основную массу населения Монгольской империи. Темучин был провозглашён не только Чингиз-ханом, но и Ставленником Неба, то есть Ставленником Тенгри.

В дальнейшем на просторах империи Чингиз-хана растворились и растерялись антропологические признаки восточных ариев и лишь на западных землях Великой Скифии пришельцы смогли избежать ассимиляции китаеоидами.

* * *

Наступивший XIII век – век тяжких потрясений для многих народов Евразии. В восточной части Великой Степи возникло полиэтническое Монгольское государство (по Л.Н. Гумилёву – “народ-войско”), распространявшееся на всё более широкие территории и включавшее в свой состав всё большее число племён и родов. Объединив монголов, татар и других, Чингиз-хан покорил Северный Китай и в начале XIII века двинулся в Среднюю Азию против обширного мусульманского государства – Хорезма, и не менее обширного оседло-кочевого Государства Кара-Китаев, в котором было немало христиан. Кара-китаи (кидани) подчинились монголам без сопротивления и были включёны в состав народа-войска как отдельный десятитысячный корпус, уравненный в правах с собственно монгольскими частями. После 1218 года врагами монголов в степи оставались только кыпчаки, то есть “западные динлины” или “восточные половцы”, оказавшие помощь врагам монголов – меркитам. Война с ними затянулась…

В основу государственного устройства были положены законы, написанные по указанию Чингиз-хана под названием “Джасак” или “Яса”. Мы не знаем исконного значения названия этого юридического документа, но его звучание опять же поразительно напоминает самоназвание древнего народа киммеро-скифов – азы (асы, ясы). Нельзя исключать возможность их смысловой связи, типа “Закон народа ясов”. По закону “Яса”, явно выработанному культурными среднеазиатскими христианами несторианского толка, а не дикими монголами, – волосы должны быть сбриты, а на макушке оставлена одна только косичка. Высокопоставленным личностям дозволялось носить бороду, а остальные должны сбривать её, оставляя одни усы. Но обычай брить бороды и головы, оставляя усы и чуб, – не татарский, так как существовал раньше у гетов более чем за 2 тысячи лет до появления татар на историческом поприще. Такая, вроде бы, мелочь, а заставляет задуматься об истоках своего появления.

На незначительность монгольского населения, оставшегося в Золотой Орде, на кыпчакскую (то есть напрямую происходящую от кочевых скифских племён) природу её основного кочевого населения указывал ещё В.В. Бартольд. Археологические аргументы в пользу этой точки зрения привёл Л.П. Зяблин, показав, что так называемые “татарские погребения” представляют собой памятники населения, обитавшего в степях Восточной Европы ещё с домонгольского времени. Весьма важно свидетельство Эломари: «Кыпчаки сделались их (монголов) подданными. Потом они смешались и породнились с ними, и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их, и все они стали точно кыпчаки, как будто они одного [с ними] рода, оттого, что монголы поселились на земле кыпчаков, вступили в брак с ними и остались жить на земле их».

Таким образом, предки казаков, жившие в Золотой Орде, вовсе не были иноэтническим населением кочевнического государства и могли чувствовать себя вполне комфортно в условиях религиозной терпимости правителей-ханов и близкой бытовой культуры. Из грамоты епископа подонского Константинопольскому патриарху от 1301 года с вопросом, как поступать при крещении взрослых, видно, что и крещение татар, и вступление их в ряды донских казаков было не единичным. “Переплавка” в единый этнос казаков представителей разных скифо-сарматских племён, их смешанные браки создали особый казачий этнический тип, впоследствии отличавший их от всех других окружающих народов.

* * *

Вся власть в Империи принадлежала исключительно представителям рода Чингиз-хана и их преемникам. Во главе стоял Верховный Хан. Империя делилась на улусы, во главе которых ставились улусные ханы. Управление было построено на строгой иерархии. Страна делилась на темы, тысячи, сотни, десятки, и во главе каждого подразделения стояли соответствующие начальники. В мирное время подразделения эти составляли административные единицы, с началом войны превращались в войсковые части, а начальники их становились военачальниками. С началом войны вся Империя превращалась в военный лагерь, всё годное физически мужское население обязано было нести военную службу.

Основной ячейкой монгольского государства была “кибитка”, состоявшая из отдельной семьи. Десять кибиток выставляли трёх воинов. Всё имущество и добываемые продукты были общим достоянием. Земли для пастбищ скота определялись для отдельных улусов границами, указываемыми ханами. Главным родом войск монголов была конница, делившаяся на тяжёлую и лёгкую. По представлению монголов, бой мог вестись только конницей. Чингиз-хан говорил: “Тот, кто упадёт с лошади, каким образом он будет сражаться? Если он встанет, то как пойдёт на конного и может быть победителем?”.

Ядром монгольской армии была ханская гвардия или дружина “нукеров”. Нукеры выбирались из семей монгольской знати – сыновей нойонов, темников, тысячников, сотников, а также из людей свободного состояния, из которых выбирались наиболее сильные, крепкие и способные. Нукеры составляли десятитысячный корпус.

Вооружение монголов составляли лук, покрывавшийся особым лаком, предохранявшим дерево от сырости и высыхания. У каждого всадника было несколько луков и колчанов со стрелами. Необходимы были и копья с железными крючьями на концах для стягивания противника с коня, кривые сабли и лёгкие длинные пики. У каждого воина был аркан, которым он владел с большим искусством как на охоте, так и на войне.

Лёгкая конница составлялась из покорённых народов и в боях выполняла роль передовых войск, первая начиная сражения. Она не имела защитных средств.

Осадные средства монголами были заимствованы у китайцев и персов и применялись набранными среди них специалистами.

В завоёванных странах монголы устанавливали свою власть и вся страна ставилась под жёсткий контроль. Уцелевшее от уничтожения население облагалось данью – десятой частью всего имущества, а на пополнение армии забиралась десятая часть молодого мужского населения. Такое же количество забиралось и женщин. Отбирались мастера всех специальностей и ставились на работы при Ставках ханов.

Во главе покорённых стран ставились ханы, а для административного контроля и управления – баскаки. Сеть чиновников собирала всевозможные виды податей и налогов. Высшее командование частей, формировавшихся из покорённых народов, принадлежало нойонам и тысячникам-монголам. Две орды восточных “казаков” – хакасы-казаки и кыргыз-кайсаки – после завоевания монголами Средней Азии вошли в состав их владений и в вооружённых силах монголов составляли части лёгкой конницы, выполнявшей вспомогательные задачи: несли службу по охране границ, внутренней безопасности, вели разведку и в сражениях первые начинали бой. С расширением территорий и границ монгольских владений потребность в лёгкой коннице увеличивалась и количество её пополнялось вновь завоёванными народами.

В ходе завоеваний шёл быстрый рост монгольской армии, поскольку она состояла из войсковых соединений всех покорённых народов. Монголы среди них составляли ничтожное меньшинство, но им принадлежало высшее военное и административное управление и контроль. По культуре монголы стояли несравненно ниже всех покорённых народов. Они не имели собственной письменности и пользовались письменностью одного из покорённых ими народов – уйгуров.

Подчинив Восточную Сибирь, Северный Китай и Среднюю Азию, Чингиз-хан не остановился на этом. По обычаю монголов все вопросы, касавшиеся общей политики, решались на собраниях ханского рода и монгольской знати, собиравшихся на “курултай”. На первом таком курултае было решено, что Китай, Персия, Египет и народы Восточной Европы, живущие к западу от Урала, будут монголами завоёваны.

С целью разведки из Средней Азии на Кавказ и в Восточную Европу был послан 30-тысячный конный отряд под начальством лучших полководцев Субэдэя и Джебе. Предварительной задачей этого отряда было преследование шаха Хорезма, который с 70-тысячным отрядом преданных воинов скрылся в Мезедержане. Шах с войсками был загнан на один из островов Каспийского моря, где и умер. Субэдэй с отрядом прошёлся по южным владениям Хорезма, произвёл повсюду разрушения и вышел в пределы Кавказа.

* * *

В начале XIII века равнины Северного Кавказа, отличавшиеся более благоприятными, чем в наше время, экологическими условиями, были в руках кыпчаков и входили в состав Дешт-и-Кыпчак – Кыпчакской степи. В степях кыпчаки господствовали безраздельно. За Кубанью и Тереком лежали чужие для них земли, испокон веков занятые оседлыми касогами и аланами. Лишь в промежутке между Тереком и Кубанью, там, где находится Пятигорье с его целебными водами, степь вклинивалась в предгорья и кочевники проникали сюда с эпохи Тюркского хаканата.

К началу XIII века между кыпчаками и аланами установились вполне спокойные отношения и, судя по всему, даже союзные. Дружественные отношения аланов и кыпчаков были стабилизирующим фактором в политической жизни Северного Кавказа к концу XII – началу XIII веков.

В 1219 году монгольская армия во главе с Чингиз-ханом вторглась в Среднюю Азию и нанесла сокрушительное поражение непрочному государству хорезмшахов. Пали и были превращены в руины Отрар, Бухара, Самарканд, Хорезм. Продолжая поход, монголы вступили на территорию современных Афганистана, Пакистана и Индии.

В 1220 году, после разгрома Хорезма, Чингиз-хан отправил в глубокий разведывательный рейд 30-тысячный экспедиционный корпус под командованием испытанных полководцев Джебе-нойона и Субэдэй-багатура. Корпус Джебе и Субэдэя прошёл Северный Иран и вторгся в Закавказье. В долине Хунан при слиянии Куры с Алазанью в конце 1221 года произошло столкновение татаро-монголов с объединённым армяно-грузинским войском. После него татаро-монголы направились к Дербенту, но преодолеть его мощные укрепления не смогли.

Как свидетельствуют Киракос Гандзакеци и Ибн ал-Асир, монголы пошли на хитрость. Они попросили правителя Дербента прислать свою делегацию для заключения мира. «Он послал десять человек из лучших своих знатных людей, а они (монголы) взяли одного и убили, остальным же сказали: «Если вы укажете нам дорогу, по которой нам пройти, то вам будет пощада, а если не сделаете этого, мы убьём и вас», – рассказывает Ибн ал-Асир.

Оставшиеся в живых показали дорогу монголам, и они через Ширванское ущелье прошли на Северный Кавказ. Слово Ибн ал-Асиру: «Перебравшись через Ширванское ущелье, татары двинулись по этим областям, в которых много народов, в том числе аланы, лезгины и [разные] тюркские племена. Они ограбили и перебили много лезгин, которые были [отчасти] мусульмане и [отчасти] неверные. Нападая на жителей этой страны, мимо которых проходили, они прибыли к аланам, народу многочисленному, к которому уже дошло известие о них. Они (аланы) употребили всё своё старание, собрали у себя толпу кыпчаков и сразились с ними (татарами). Ни одна из обеих сторон не одержала верха над другою». Тогда татары пошли на хитрость: подкупили кыпчаков, разбили оставшихся одних аланов, а затем разбили и ранее подкупленных ими.

Эти события относятся к 1222 году. Аланы Северного Кавказа были одним из первых европейских народов, столкнувшимся с татаро-монголами буквально на пороге Европы и оказавшим им сопротивление. Нельзя не обратить внимание на то, что пока аланы и кыпчаки действовали совместно, татаро-монголы не смогли их одолеть. Подкуп кыпчаков, игра монголов на чувстве этнического родства (“мы и вы одного рода”) и на религиозных чувствах (“вера ваша не похожа на их веру”) сделали своё дело – кыпчаки вероломно оставили своих союзников одних, и те потерпели первое поражение от новоявленных завоевателей.

Главный кыпчакский хан Юрий Кончакович вскоре раскаялся в своей доверчивости к пришельцам и в предательстве союзников. Татары в короткое время подчинили своей власти все народы от Дона до Кавказа: аланов-ясов, касогов-черкасов, чигов, гетов, абхазов и других. Разбив аланов и завоевав большую часть Кавказа, монголы прошли в Крым, там перезимовали, найдя местных союзников, а весной 1223 года двинулись в кыпчакские степи. Кыпчаки быстро отступали на запад в сторону Днепра. Их хан Котян, на дочери которого был женат галицкий князь Мстислав Удалой, стал просить русских князей помочь ему против появившегося врага.

Русские князья в 1223 году, только что окончившие походы в земли Владимиро-Суздаля и Новгорода с целью усмирения княжеских междоусобиц, собрались в Киеве для совещания, в результате которого решили выступить против монголов. В то же время монголы послали в Киев для переговоров с русскими князьями своих послов, убеждая их, что они пришли воевать не против русских, а против кыпчаков, большая часть которых, жившая в пределах Западной Сибири, была покорёна монголами. Князья приказали перебить монгольских послов и выступили на помощь кыпчакам.

Важно, что ещё до битвы на Калке бродники вместе со своим вождём Плоскыней приняли монголо-татар явно как своих. В общем, бродники и отряды тмутараканцев во главе со своим вождём Плоскыней присоединились к монголам. Это была первая встреча русских войск с монголами. В описании битвы на Калке Абуль Гази упоминает, что она произошла в земле кабарды-черкасов (Cabardi).

Переправившись через Днепр, русские захватили небольшой отряд монголов, это их воодушевило и они быстро двинулись на преследование. Монголы отступали, но, дойдя до реки Калки, остановились и приготовились к встрече русских. Русские князья, видя, что монголы приготовились к бою, решили немедленно атаковать их. Руководящая роль среди русских князей принадлежала галицкому князю Мстиславу Удалому. Он, не посоветовавшись с князьями, решил честь поражения монголов присвоить себе, и приказал волынским и галицким войскам и кыпчакам двинуться вперед, переправиться через Калку и атаковать. Это произошло 31 мая 1223 года.

Переправившиеся русские и кыпчаки были встречены сильной стрельбой из луков. Кыпчаки пришли в замешательство и бросились бежать обратно. Бегство кыпчаков привело к расстройству дружин, остававшихся на местах. Монголы, преследуя бежавших кыпчаков и отступивших русских, атаковали дружины черниговского князя, смяли их. Киевский князь занимал укреплённый лагерь и успешно оборонялся. Кыпчаки и дружины других русских князей, преследуемые монголами, стали отступать в сторону Днепра. Монголы, оставшиеся против киевского князя, стали убеждать его выйти из лагеря, обещая ему свободный отход в свои земли. Русский летописец негодует на то, что христиане-бродники оказались на стороне “агарян”. А их воевода убедил киевского князя, осаждённого на правом берегу реки Калки, сдаться монголам. Летопись говорит об этом так: «Быша же с татари бронници, а воевода у них Плоскыня, и той окоянный целова крест к великому князю Мстиславу Романовичу и сущим с ним, яко неизбити их, но окупь взяти с них, и тако предашася ему. Он же, окоянный, предаде их татарам, и город изсекоша». Князь согласился сдаться, но при выходе из укреплённого лагеря дружина была атакована и перебита, а сам князь с зятем и сыном, по русскому преданию, погибли мучительной смертью, под досками, на которых танцевали пирующие монголы.

После сражения на Калке войска монголов в 1224 году исчезли, и о них не осталось никаких сведений. Русский летописец того времени записал: «Их же злых татар таурмен не сведаем откуду были пришли на нас, и где ся дели спять, токмо Бог ведат». А Субэдэй, переправившись через Волгу, был встречен войсками волжских булгар, потерпел от них поражение и двинулся в Среднюю Азию, где присоединился к войскам Чингиз-хана и вернулся в Монголию.

События 1222 – 1223 годов не были забыты ни в далёкой Монголии, ни в Европе, и для этого, видимо, имелись причины. Этот поход был для монголов пробой сил. Завоевание европейских стран началось позднее – в середине 1230-х годов.

* * *

Чингиз-хан сделал своей столицей Каракорум, воздвигнутый на развалинах прежней уйгурской столицы Хаара-Балгасун. Земли Кара-Китая монголами были покорёны, но в 1227 году Чингиз-хан умер – по слухам, был умерщвлён женщиной, подосланной к нему с этой целью. Империя была разделена на улусы между его сыновьями. Преемником был назначен его третий сын – Угедей. В Каракоруме светловолосый и светлоглазый Угедей построил великолепный дворец, перед которым была высечена гигантская каменная черепаха, бывшая, вероятно, тотемом одного из племён динлинов.

Западная часть Сибири, населённая кыпчаками и кайсаками, была предназначена Чингиз-ханом старшему сыну, который был оговорён завистливыми братьями и убит по приказу отца. Эти владения достались следующему сыну – Батыю.

По данным Ибн Васыля, в 1229 – 1230 годах вновь «вспыхнуло пламя войны между татарами и кыпчаками», что облегчало задачи давно запланированного будущего татаро-монгольского вторжения в Восточную Европу. В 1229 году монголами был взят кыпчакский город Саксин на нижнем течении то ли Волги, то ли Яика. Кыпчакское население прикаспийских и приаральских степей частью бежало на запад, частью подчинилось монголам и умножило их войска.

В то время внимание Европы было приковано к Востоку, откуда веяло грозной опасностью – татаро-монголами. Через Аланию в восточные страны следуют европейские путешественники и разведчики с духовным саном. Первым из них в Алании побывал доминиканский монах венгр Юлиан, посланный на восток около 1235 года.

* * *

На курултае (съезде знати) 1235 года в столице Монгольской империи Каракоруме было принято решение о новом, грандиозном походе на Русь и Кавказ. «Мнение утвердилось на том, чтобы обратить победоносный меч на голову вождей русских и асских за то, что они поставили ногу состязания на черту сопротивления, – сообщает об этом решении Абдаллах ибн Фазлаллах. – На это дело были назначены из царевичей Менгу-каан, Гуюк, Кадакан, Кулькан, Бури, Байдар и Хорду с Тангутом, которые оба отличались стойкостью на поле битвы, да Субэдэй-бахадур». Придававшееся походу большое значение подчёркивается назначением царевичей; Субэдэй – наиболее опытный и хитрый – был уже знаком с театром предстоящих военных действий. Во главе этого вторжения на запад был поставлен Бату (Батый, в некоторых источниках Саин-хан) – сын Джучи, внук умершего Чингиз-хана и племянник нового верховного хана Угедея. Знаменитый путешественник XIII века Марко Поло следующим образом характеризует Бату и его дальнейшие завоевания: «Первым царём западных татар был Саин; был он сильный и могущественный царь. Этот царь Саин покорил Росию, Команию. Аланию, Лак, Менгиар, Зич (то есть зихов или чигов), Гучию и Хазарию».

Вторжение в Восточную Европу началось в 1236 году с мести Волжской Булгарии, 12 лет назад разгромившей татаро-монгольский экспедиционный корпус. «От множества войск земля стонала и гудела, а от многочисленности и шума полчищ столбенели дикие звери и хищные животные», – сообщает Джувейни. Булгарские города были сметены с лица земли, народы Поволжья покорёны.

О военных событиях, связанных с междоусобицей среди кочевников Великой Степи, предшествовавшей татаро-монгольскому завоеванию, повествует Марко Поло: кыпчаки «не были дружны между собою и не составляли одного царства, а потому команы (кыпчаки) потеряли свои земли и были разогнаны по свету, а те, что остались на месте, были в рабстве у этого царя Саина (Бату-хана)». Кыпчаки были разгромлены, а владения улуса Джучи приблизились к Алании. Сохранилось предание, что монголы поселили разбитых кыпчаков там же, где раньше селились их родичи – чёрные клобуки, то eсть на реке Роси. Самый факт их присутствия там несомненен. В Поросье были поселены, по крайней мере, те кыпчаки, что перешли на русскую территорию после нападения на них татар.

* * *

О жизни в Алании накануне татаро-монгольского вторжения свидетельствует венгерский монах-доминиканец Юлиан. Его спутники не нашли здесь попутчиков «из-за боязни татар, которые, по слухам, были близко». Юлиан писал об Алании того времени: «Сколько местечек, столько и князей, из которых никто не считает себя подчинённым другому. Здесь постоянная война князя с князем, местечка с местечком». По словам Юлиана, «во время пахоты все люди одного селения отправляются вооружёнными на поле, вместе косят на смежных участках и вообще, выходя за пределы своего селения для рубки дров или какой бы то ни было работы, всегда идут вместе и вооружёнными».

Юлиан также сообщает, что в Алании жители представляют “смесь христиан и язычников”, но в то же время с большим почтением относятся к кресту, с которым можно безопасно ходить, несмотря на усобицы и распри. Интересно отметить, что сходное почитание креста вплоть до XX века сохранилось в этнографическом быту адыгов и абхазов. Можно предполагать, что в связи с феодальной раздроблённостью и упадком христианства активизировались и оживились племенные и родовые языческие культы, начался процесс регенерации язычества.

Странное население мы находим в Тмутаракани в период монгольского вторжения. Вот как описывает её жителей монах Юлиан: «Её владетель (dux) и население называют себя христианами, имея книги и священников греческие. Говорят, что князь имеет сто жён; все мужчины бреют головы, а бороды растят умеренно, за исключением благородных, которые в знак своего благородства над левым ухом оставляют немного волос, причём вся остальная голова обрита». Мы видим здесь ясно смешение обычаев. Черта чисто восточная – многожёнство. Давний языческий обычай иметь по несколько жён, забытый под влиянием христианства, снова мог возродиться под влиянием кочевников. Припомним снова портрет киевского князя Святослава по Льву Диакону: «среднего роста, ни слишком высок, ни слишком мал, с густыми бровями, с голубыми глазами, с плоским носом, с бритою бородою и с густыми длинными висящими на верхней губе волосами. Голова у него была совсем голая, но только на одной её стороне висел локон волос, означающий знатность рода»…

* * *

В 1237 году началось наступление татаро-монголов на Русь. Рязань, Коломна, Москва, Владимир, Ростов, Углич и другие русские города были взяты и сожжены, Русь превращена в обезлюдевшие пепелища. Одновременно с Русью татаро-монголы обрушились на Северо-Западный Кавказ – на Страну Касогов. «Менгу-каан и Кадан пошли походом на черкасов и зимою убили государя тамошнего по имени Тукара», – сообщает Рашид ад-дин. Этот поход не был заурядным набегом: судя по гибели черкасского государя, касоги потерпели серьёзное поражение. Война подошла к Алании вплотную.

Пока Субедей и Бату-хан ходили по русским княжествам, татаро-монгольский полководец Монке разбил аланов на Кубани и вышел на Дон, гоня перед собой остатки кыпчакских войск. Одна часть разбитых кыпчаков была включена в монгольское войско, а другая часть бежала ещё дальше на запад и кочевала к югу от устья Дуная, на побережье Чёрного моря. Позднее из Египта к ним были присланы послы с предложением переправиться через Средиземное море и поступить на службу султана. Кыпчаки предложение приняли и были переправлены в Египет, где из них была организована гвардия султана под названием мамелюков.

По сведениям историков, количество войск Батыя, покоривших русские земли, состояло из 33 тём или 330 тысяч бойцов. В числе этих войск самих монголов было всего 4 тысячи и 30 тысяч татар. Подавляющую же массу войска составили мобилизованные племена кыпчаков.

Во главе монгольских войск, направленных на завоевание Алании, были поставлены крупнейшие деятели из окружения Бату, его двоюродные братья Менгу-каан, Гуюк, Кадан. Войска были снабжены метательными орудиями, о которых упоминает Джувейни, следовательно, они готовились к осаде городов. Несомненным кажется и то, что на аланов были двинуты значительные силы. Можно полагать, что вторжение происходило с севера – северо-востока, а исходным плацдармом монголам послужили ранее подчинённые ими кыпчакские степи, где в 1238 году был разбит кыпчакский хан Котян. Хотя возможно и вторжение из ранее завоёванной Страны Касогов.

Осенью 1238 года началось татаро-монгольское вторжение в Аланию. Судьба её фактически была предрешена: страну раздирали внутренние противоречия и феодальные усобицы, поэтому Алания не могла объединить все свои силы перед лицом надвигающейся опасности и оказать организованное сопротивление. Внутреннее состояние Алании накануне монгольского нашествия близко напоминает аналогичное состояние Кыпчакии и Руси, также не сумевших сплотиться. Разделённая на ряд “мтаварств” – феодальных владений, враждовавших между собой, – Алания громилась и завоёвывалась монголами по частям. Безусловно, это очень облегчало действия завоевателей и в этом один из секретов их успехов.

Основные силы татаро-монголов были брошены на осаду и штурм города М.к.с., упоминаемого Джувейни. По его словам, «оттуда (из Булгара) они (монгольские царевичи) отправились в земли Руси и покорили области её до города М.к.с.». Важные сведения о штурме города асов Ме-цио-сы (“М.к.с.” Джувейни) содержатся в биографии тангута Си-ли-цянь-бу в китайской хронике “Юань-ши”: «Зимою в 11 месяце, дошли до города асов Ме-цио-сы. Город, благодаря своей неприступности, долго не сдавался. […] Си-ли-цянь-бу с 11 готовыми умереть храбрецами взобрался по осадным лестницам; вперёд же поставили 11 пленников. Они громко закричали: “Город пал”. За ними полезли, как муравьи, один за другим все остальные воины и город взяли». Алано-асский город Магас был взят монголами в январе 1239 года после трёхмесячной осады. О судьбе аланского царя ничего не известно, но, судя по сопротивлению столицы, он вёл себя достойно. Бату в донесении Угедею писал об Алании: «Мы разрушили город Маас и подчинили твоей праведной власти одиннадцать стран и народов». Это – число самостоятельных княжеств в покорённой равнинной части Алании.

Разгромив Магас, татаро-монголы дали своим войскам отдых до весны, затем перегруппировали их и какую-то часть войск под командованием Букдая послали в Дагестан к Тимур-кахалку, находившемуся там ранее, чтобы он с этим подкреплением захватил и горную Аварию.

Падение Магаса – видимо, наиболее значительного и укреплённого города Алании – для аланов было тяжёлым ударом, окончательно решившим исход борьбы в пользу завоевателей. Но сопротивление татаро-монголам не было ещё сломлено, хотя оно, конечно, не имело теперь организованного характера и представляло собой отдельные очаги. Такая война с аланами растянулась на долгие годы.

* * *

В результате кампании 1238 – 1239 годов значительная часть равнинной Алании оказалась захваченной татаро-монголами, а сама Алания как политическое образование перестала существовать. Лучшие силы аланов погибли в боях, а остатки были уведены в Китай. Это крупнейшая для средневекового Северного Кавказа катастрофа резко изменила соотношение политических сил в регионе, перекроила всю его жизнь и положила начало новой исторической эпохе позднего Средневековья.

Военно-политическое крушение Алании явилось результатом не только превосходства монгольской армии в организации и боеспособности, но и целого ряда причин внутреннего порядка. Кроме феодальной раздроблённости, второй немаловажный фактор поражения аланов – предательство многих крупных аланских феодалов, поступившихся национальными интересами и переметнувшихся в стан врага. Некоторые алдары сдали свои владения без боя, за это им сохраняли власть и принимали на монгольскую службу. Так, в китайской хронике “Юань-ши” упоминается имя аланского военачальника Матярши, брата Бадура. Когда начался татаро-монгольский поход на Аланию, Бадур и его братья Уцзорбухан и Матярша “с народом пришли с выражением покорности”. Затем Матярша ходил с Монке походом на город Май-гэ-сы и был начальником авангарда. “В него попали две стрелы, но, воодушевлённый храбростью, он овладел городом”. Аланский феодал, как видим, участвует в осаде аланского города Магас и даже командует авангардом.

Ещё более красноречивые факты связаны с именем Еле-бадура (Ильи-багатура): «Юй-ва-ши был ас. Его отец Еле-бадур пришёл с правителем его государства и подчинился Угедею. Ему было повелено быть в гвардии […] особо был учреждён отряд асов и ему было поручено командовать ими». Кто имеется в виду под “правителем его государства” – не ясно; скорее всего, в нём следует видеть одного из крупных аланских князей, близко напоминающих удельных князей Руси. Но главное не вызывает сомнений – и “правитель государства”, и Илья, и его сын Юй-ва-ши в трагические дни для Алании перешли на сторону татаро-монголов. Также поступил ещё один знатный ас Хан-ху-сы: «Хан-ху-сы был родом ас. Он был правителем владения асов. Когда войска Угедея достигли границ его [владения], Хан-ху-сы с народом подчинился Угедею», – сообщает “Юань-ши”. За это Хану-ху-сы было пожаловано монголами звание “бадура”, дана была золотая пайцза и повелено было властвовать над своею землёю и народом».

Аналогичные сведения “Юань-ши” сообщает об aсax-аланах Арсалане и его сыне Асан-чжэне и о Негулае (Николае): Арсалан явился к монголам с изъявлением покорности в то время, когда Монке “окружил войском его город”, Николай и Илья с 30 асами пришли и подчинились “во время царствования Монке”.

Разумеется, в “Юань-ши” приведены не все случаи измены аланских феодалов. Но и то, что известно, рисует довольно яркую картину сдачи целых районов Алании без боя. Чёткую оценку этих событий даёт та же “Юань-ши”: «Бату, с другими князьями, покорил роды Канли, Кибча (оба кыпчаки) […], разбил города рода Орусы и людей их всех или убил, или пленил; только народы Асут и других городов частью полонёны, частью сами поддались». Непокорившиеся же громились татаро-монголами поочерёдно и становились для них сравнительно лёгкой добычей.

Но так было не везде и не всегда. Длительная осада и штурм Магаса свидетельствуют об упорстве и мужестве его защитников, державшихся до последнего. Джувейни и Рашид ад-дин рассказывают об успешных действиях отважного кыпчакского эмира Бачмана, выступившего (по Рашид ад-дину) вместе с “эмиром асов” Качир-укулэ (Качир-Оглу). Кыпчак Бачман Альбури из племени олбурлик (ольбери) вёл боевые действия против монголов уже после захвата Батыем большей части восточной Кыпчакской степи в 1238 – 1239 годах. Объединённый алано-кыпчакский отряд вёл партизанскую борьбу с завоевателями, опираясь на густые леса по берегам Итиля (Волги) и постоянно в них маневрируя. По преданию, против Бачмана были направлены лучшие монгольские силы – тумены Субэдэя и Монке.

Согласно персидскому историку Джувейни, монголы настигли Бачмана на одном из волжских островов, устроив облаву силами в 200 судов, на каждом из которых было по сто воинов монгольских сил. Кыпчакско-аланское войско было уничтожено, а Бачман схвачен и приведён к Монке, которого, согласно летописям, хан стал просить убить его собственноручно. Монке-хан не стал этого делать, а его родной брат Бучек казнил пленника, разрубив на две части.

После гибели главного предводителя восстания спасшиеся от расправы асы бежали с Волги на Кавказ к аланам, где осели в дельте Терека. Им было известно, что их соплеменники и союзники аланы продолжают, сидя в неприступных горах, оказывать сопротивление завоевателям. Казавшиеся непобедимыми на равнинах, в горных теснинах татаро-монголы были беспомощны, будучи лишены возможности применения крупных масс конницы. Единственный достоверный случай глубокого их проникновения вглубь гор – нападение на селения Рича и Кумух в Дагестане осенью 1239 года. Совершенно очевидно также, что запертые в горных ущельях аланы могли применять в сложившейся ситуации только методы стихийной партизанской борьбы, осуществляя набеги на равнину, угоняя скот и укрываясь снова в горах.

В результате татаро-монгольского нашествия 1238 – 1239 годов равнинно-предгорная часть Алании оказалась разорённой и захваченной завоевателями. Аланское население, жившее на равнине довольно плотным массивом, было частично перебито или переселено монголами на восток, в значительной же части отодвинулось вглубь горных ущелий. Последнее привело к перенаселённости и острому демографическому кризису, связанному с невозможностью прокормить избыточное население в условиях высокогорья. Поставленное под угрозу вымирания аланское население большой массой мигрирует на южные склоны Кавказского хребта, осваивая ущелье Большой Лиахви и прилегающие районы с востока и запада.

* * *

Главной задачей, поставленной на курултае в Каракоруме перед татаро-монгольским войском, было достичь на западе океана. И она ещё не была выполнена. В 1241 году хан Батый двинулся на запад. В первое нашествие татар (1223 г.) бродники явились союзниками монголо-татар, а во второе – Батыево – движение монголо-татар шло из-за Волги и проходило севернее бродницкой территории, захватывая лишь окраину её. Батый взял Чернигов, который был сожжён, и двинулся к Киеву.

О входивших в состав войск Батыя можно узнать из письма венгерского короля к римскому папе. «Когда, – писал король, – государство Венгрия от вторжения монголов, как от чумы, в большей части было обращено в пустыню, и как овчарня была окружена различными племенами неверных, именно русскими, бродниками с востока, болгарами и другими еретиками с юга…». Кроме того, флорентиец Мариньола (середина XIV века), проживший в Китае около 5 лет, оставил свидетельство: «У Чингиз-хана […] состояло на службе семьдесят два аланских князя, когда этот “бич божий” отправился карать мир».

Татаро-монголы на Днепре ниже порогов застали повсюду городки чёрных клобуков. Рашид-ад-дин пишет: «Царевичи Бату с братьями Кадан, Бури и Бучек направились походом в страну русских и народа чёрных шапок (то есть в Поросье, к чёрным клобукам)». Большинство городов Посульской линии пришли в упадок после Батыева нашествия. Часть поросских черкасов не пошла на сотрудничество с пришельцами и сумела отстоять свою независимость, укрывшись на днепровских островах; оттуда они стали нападать на татарские владения и предпринимать речные и морские походы на турок и татар. Эти черкасы первоначально назывались “касаками островными”, и только в будущем они станут называться “казаками запорожскими”, войдя под этим именем в историю.

А.И. Ригельман говорит: «Когда татары, под предводительством хана своего Батыя, в 1240 году взяли Киев, оной до основания разрушили и всю тамошнюю страну опустошили, и был град оной со всеми облежащими местами пуст, тогда и казаки отторгнулись от державства Российского и оставались под властию татар». Ригельман также указывает: «Примечание к татарской родословной истории о казаках, живущих в стране, как татары именуют, Кыпчакской, то есть на землях тех же самых, лежащих между рек Тин или Танаис и Бористен, ныне же именуемых Доном и Днепром».

В 1241 году галицко-волынский князь Даниил возмущался по поводу отступивших в его владения бологовцев: “почто суть вошли во землю мою, яко не вдах им”. Но при покорении Руси татары не тронули городков, принадлежавших бологовцам, и даже поручили им (как они давали льготы и другим праказакам): “да им орют пшеницу и проса”. После этого князь Даниил возненавидел этих новосёлов ещё больше. Воспользовавшись отсутствием бологовских воинов, бывших в походе, он напал на их поселения, “грады их огневи предаст и гребля их раскопа”. Забравши “плен мног”, он возвратился на свою Волынь. Но Даниилу не удалось подчинить бологовцев, а вскоре и самому пришлось смириться перед татарами.

После взятия Владимира-Волынского Батый двинул свои войска тремя колоннами на Польшу, Силезию и Венгрию. По пути монголы разрушили Холм, Сандомир и Краков; нанесли поражение тевтонским рыцарям и германо-польским войскам и вторглись в Моравию.

Пройдя Моравию, Батый отвёл войска в низовья Дона и Волги и тем окончил завоевательные походы на запад. Монголы, пронёсшиеся ураганом по Руси и Восточной Европе, начали устанавливать власть и управление в покорённых землях. Русские княжества были поставлены в полную зависимость от власти победителей. Князья должны были получать “ярлык на княжение” от главного хана, лишены были права содержать военные дружины и вести самостоятельную внешнюю политику, торговлю и связь с внешним миром.

* * *

Галицкое княжество и Новгород монголами не были заняты и особое положение стало занимать население Приазовья и бродники. После 1240 года, когда все восточные славяне стали данниками татаро-монголов, степные казачьи земли в Приазовье, на Дону и на Днепре попали в границы Монгольской империи. Из свидетельств того времени не видно, чтобы приазовские народы оказывали упорное сопротивление татарам. В этот период времени близ устьев Дона процветал торговый и многолюдный город Азак. Его значение простиралось далеко на восток, в степи, где венецианцы имели особые фактории и укреплённые складские места для товаров. Из исторических данных не видно, чтобы Батый, по возвращении из-за Карпат, разгромил Азак, подобно тому, как он громил другие встречавшиеся на его пути города. Эти “другие” города, не пожелавшие добровольно подчиниться татарам, были ими разгромлены, а богатства их разграблены.

Бродники явились той народностью, которую татарам не только уничтожать, но и громить не было ни оснований, ни выгод. По типу, привычкам и по условиям жизни казаки мало отличались от других степных народов, переходящих из кочевого в оседлый быт. В улусе хана Батыя они оказались, наравне с кыпчаками, “своими людьми”. Став ещё с первой встречи с татаро-монголами их союзниками, казаки имели возможность беспрепятственно проживать на прежних местах оседлым военным народом. Эти новые “татарские люди” издавна были христианами, а первые ханы не притесняли инаковерующих.

Многочисленные племена кыпчаков в улусе Джучи составили коренное и доминирующее население степей, благодаря чему земли улуса Джучи, а затем Золотой Орды, сохранили прежнее название Дешт-и-Кыпчак и лишь 40 тысяч кибиток кыпчаков перекочевали в Транснльванию, где они позднее смешались с венграми.

Ценные сведения о кыпчакском языке, который вскоре стал общегосударственным языком нового улуса, сохранились в так называемом “Алфавите” при рукописи “Кодекс Куманикус”, составленной генуэзцами и немецкими миссионерами в XIII веке.Алфавит” вспоминает и казаков в сочетании “хасал косак”, причём оно переводится там, как “казаки охраны”, а это полностью соответствует той роли, которую выполняли казаки в генуэзских колониях Крыма и Приазовья.

Часть хазаро-тмутараканской Руси в XIII веке вошла в состав татарского царства под именем росов, гетов и чигов. Надо полагать, что они подчинились монголам добровольно. Греческий историк, современник нашествия Георгий Пахимер говорит о нагайцах, что «татарский полководец Нога покорил все жившие на северной стороне Чёрного моря народы, основал в тех местах особое государство. С татарами перемешались чиги, геты, росы и другие окрестные народы: приняли от них нравы, образ жизни, язык и одежду, служили в татарском войске и возвели могущество их на высочайшую степень славы».

Бродники не была покорёны монголами до похода на запад но, по запискам папы Григория, по окончании похода они были обложены данью, как и другие. Однако народы Приазовья не пожелали быть данниками монголов и вскоре подняли против них восстание. Центром начавшейся войны была дельта Дона. Описывая взятие монголами богатого и многолюдного торгового города в низовье Дона – Орнаса, оказавшего упорное сопротивление, де Плано Карпини указывает, что город этот имел хорошую гавань для стоянки кораблей и вёл обширную торговлю со многими народами. Население Орнаса состояло из аланов-христиан, хазаров, роси (Rutheni, то есть бродников) и сарацинов (мусульман), имевших там торговые заведения и склады товаров. Город был обнесён крепкими стенами; через него протекала река, вероятно один из рукавов Дона. Татары не могли взять город приступом, так как жители его отчаянно защищались, тогда они запрудили ниже него реку и потопили весь народ.

* * *

Итальянский монах францисканского ордена Джованни де Плано Карпини в 1246 году по поручению римского папы отправился на восток, чтобы склонить татаро-монголов к миру и к нормальным сношениям с Европой. Плано Карпини сопровождали переводчики из Польши. В феврале они достигли города Канева, где находилась переправа через Днепр, и тут же был установлен татарский пограничный пост.

На обратном пути от татаро-монголов в Рим, в июне 1247 года, Плано Карпини снова проехал через Канев, а вернувшись в Вечный Город, подробно описал своё путешествие в “Особом трактате”. Среди народов, покорённых татаро-монголами на Дону и в Причерноморье, он указывает аланов или асов, торков, кассов (иногда это название читают, как сассы), хазаров и пороситов (поросян русских летописей, то есть поросцев – тех самых, которые проживали в Поросье и которых называли черкасами и чёрными клобуками).

Итак, на берегах Дона, нижнего Днепра, Кубани и Азовского моря христианское туземное население при занятии степей монголами в первой половине XIII века осталось, и в большом количестве. При веротерпимости татар оно свободно исповедовало свою древнюю православную веру, и священники его открыто совершали при полках христианское богослужение, даже в ханской ставке. Население это было алано-азы, названные монахом Гильомом де Рубруквисом, который отправился к монгольскому хану в далёкий Каракорум, “народом особенным”. Некоторые протоказачьи племена (жители Запорожской земли, бологовцы) должны были доставлять татарам продукты землепашества, другие, как торки-черкасы, черкасы пятигорские и бродники, принимали участие в военных экспедициях татар, привлекались в конвои татарских баскаков или, оставаясь на местах, несли службу охраны пограничья. Наконец, эти вольные люди, по русским летописям, ходили на службу к русским удельным князьям, иные служили татарским ханам, составляя их охрану, а в войсках составляли передовую конницу.

* * *

В 1263 году происходит фактический развал Монгольской империи Чингиз-хана, и одна из её частей, Золотая Орда, выросшая из улуса Джучи, начинает своё самостоятельное развитие. Золотая Орда по территории и составу населения представляла громадное государство. На внутреннее устройство каждого улуса влияли особенности данного покорённого народа. Собственно монголы составляли как бы высшее господствующее сословие в государственной системе Золотой Орды, но они быстро смешались с покорёнными народами.

Часть разбитых монголами кыпчаков поселилась в Поднепровье, смешавшись с черкасами и усилив здесь тюркский этнический элемент (относительно славянского). Ещё часть их уцелела в предгорьях и горах Восточного Кавказа и составила особую народность – кумыков. Кыпчаки по культуре стояли выше монголов: имели письменность и более развитый разговорный язык. Кыпчакские племена составили главную часть кочевых племён Золотой Орды и занимали лучшую часть степной черноморской полосы. В царстве Золотой Орды кыпчаки перемешались с другими подданными ханов и в позднейшей истории выступают под общим именем – татары.

Следующие по численности среди кочевых племён Золотой Орды были печенеги. Племена эти под властью своих племенных вождей и во главе с ханом Тевалом введены были в Таврию и составили улус, заняв полуостров и побережье Чёрного и Азовского морей от устья Днепра до Дона. Племена эти в истории Золотой Орды и черноморских степей имели наиболее важное значение и впоследствии получили название Ногайской орды.

Территория Подонья, особенно средней части у Волго-Донской переволоки и к северу от неё, после оседания татар по Нижней Волге и постройки ханской ставки (столицы Золотой Орды) Сарая на рукаве Волги Ахтубе, получила для татар исключительно большое значение. Территория этой части Казакии с левыми притоками Дона, носившая название Червлёный Яр, представляла местность холмистую, овражистую. Леса были богаты всякого рода зверьём, в том числе пушным, и птицей, реки и озёра – рыбой. Притоки Дона в то время были судоходными. Область эта заключала в себе свойства степной и лесной полосы, но для оседания кочевников она была непригодной. Этот район и послужил для расселения здесь одной из значительных групп людей, выведенных в качестве дани из княжеств Руси, которые дали дополнительный славянский вклад в генофонд местного населения. Во главе всех военных поселений были поставлены тысячники, темники и баскаки из татаров.

В государственной системе Золотой Орды в эпоху могущества монголов основой социального устройства являлось сожительство народов под властью единого хана Золотой Орды, являвшейся одинаково для всех народов самодержавной. Значение и роль сословий и классов Западной Европы в государственной системе Золотой Орды играли разные народы в целом, входившие в её состав.

Собственно монголы представляли как бы высшее господствующее сословие, аристократию в государственной системе Золотой Орды, но они быстро смешались с тюркскими и другими покорёнными народами.

Русь для Золотой Орды служила источником средств, получавшихся сбором дани и податей. По отношению ко всей Золотой Орде она являлась в целом как бы податным сословием (крестьянским). Бухарцы, хивинцы, камские булгары и остатки хазаров представляли в целом для Золотой Орды торговое сословие. Вооружённую силу, источник военного могущества Золотой Орды составляли войска собственно монгольских орд и покорённых кочевых народов степной полосы.

Таким образом, население Подонья было народностью, имевшей в государственной системе Золотой Орды в целом положение и значение военно-служилого сословия, внутри себя сохранявшего своё устройство и управление. Оно было подчинено непосредственно ханской власти, а баскаки являлись его представителями. Население Подонья было лично свободным и вольным народом.

Влияние татар простиралось далеко за пределы узко военного. Но население Подонья, уже сложившееся, по сути, в особую (донскую) протоказачью народность, имевшее определённый быт, религиозные устои, нравы, обычаи, психологию, традиции, было стойко от растворения в пришлых кочевниках и утраты самобытности.

Александр Дзиковицкий

Поделиться...
  •  
  • 12
  • 6
  •  
  •  
  • 33
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •